Бытие - Дэвид Брин

Жизнь, к которой вы теперь можете вернуться, зная, что мы, человечество, снова одни во Вселенной.

Наконец долговязый писатель умолк, искусно улыбаясь в камеру со смесью мальчишеского озорства и благородства святого. Картина исчезла…

…и тогда вихрь пятен, наползающий на тру-вир экран Джеральда, превратился в бурю, каким бы высокоизбирательным ни был фильтр. Джеральд снял очки и снова посмотрел через комнату…

…на стол, где в окружении камер и иной записывающей аппаратуры сверкал знаменитый Артефакт, передавая первую порцию технических диаграмм и описаний, позволяющих человечеству организовать выпуск собственных зондов, если будет выбран такой путь. Одно только это обучение может держать экипаж Артефакта при деле месяцы, а может, даже годы.

Особо Мудрый настоял на том, чтобы мы перешли к этому этапу, после того как несколько дней беседовали с разными существами по отдельности. Пора переходить к делу, настаивал он. Жаль. Отдельные пассажиры были удивительны, разнообразны, очаровательны… а теперь Хэмиш Брукман утверждает, что всех их выдумал!

По какой-то причине, которую сам не смог бы определить, Джеральд начал думать об Оме и Брукмане как о двух сторонах одной медали. Оба они были синонимами грандиозной головоломки.

Патрис Чомбе, специалист по изучению поведения животных, прокомментировал то, что они все сейчас видели. Публичное заявление Брукмана.

– Впечатляет.

Эмили повернулась к нему.

– Впечатляет? Ах он… ах он лжец! Мы всесторонне проанализировали гипотезу «розыгрыш». Некоторые аспекты инопланетных технологий опережают наши на десятилетия, но ведь полно других! Лучшие лаборатории проведут годы, разбираясь в них. Маленькая группа заговорщиков, поощряемая Голливудом, просто не может…

– И еще орбита перехвата, – добавил Геннадий. – Он летел из глубокого космоса по траектории, которая невозможна для запуска с Земли…

Но его, в свою очередь, перебил Хайхон Мин:

– Опровержение еще проще, друзья мои. Камни, которые взрываются под землей, привлекая к себе внимание. Вспышки в поясе астероидов. Они делают его концепцию такой нелепой, что диву даешься, как это кто-то принимает Брукмана всерьез.

О да. Джеральд моргнул и сухо улыбнулся агенту китайского правительства. Иногда самое очевидное не сразу приходит в голову. И все же…

– Эти разбитые камни и далекие вспышки практически неощутимы, – сказал Джеральд. – А все мы знаем, что большая часть населения просто не способна к логическим абстракциям. Все обернулось бы иначе, будь у нас второй работающий камень. Он был бы осязаем, и никто не стал бы слушать этого типа.

Конечно, иметь второй артефакт хочется и по другой причине. У этого второго история может быть иной.

– И тем не менее, – продолжал Хайхон Мин, – я не пойму: что заставило мистера Брукмана сделать это?

Акана пожала плечами:

– Его цель не в том, чтобы убедить всех. Определенно не ученых и не интеллигенцию. Вероятно, даже не большинство. Просто (как мы узнали здесь, в Америке, в начале двадцать первого века) легче увлечь существенное меньшинство населения алогичными теориями заговора. Брукман дока в манипулировании тем, что движет большинством людей, – желанием, из которого проистекает вера.

– Но… – Эмили осеклась. – Но признаться в преступлении…

– Как уже сказал Бен, это повысило доверие к нему. Кто признается в преступлении, грозящем тюрьмой, если им не движет искреннее сознание вины? Но подумайте! Если все ученые и юристы говорят, что это не розыгрыш, за что сажать Брукмана? За то, что он – не под присягой – публично солгал? Ежегодно мы сталкиваемся с аналогичными безумными и ложными публичными заявлениями, безвкусной ложью, и никто никого не обвиняет в клевете.

– Нет, – покачала головой Акана. – В этой истории на меня наибольшее впечатление произвел встроенный в нее защитный механизм. Подумайте, что будет, если его подвергнут проверке на детекторе лжи и спросят: «Вы устроили розыгрыш?» Он может вполне правдиво ответить: «Да, я!»

– Подождите, – сказала Эмили, ущипнув себя за переносицу. – Имеется в виду розыгрыш, связанный с изготовлением поддельного артефакта, или утверждение, что кто-то подделал артефакт?

– Вот именно, – сказала Акана, видя, что Эмили с трудом удается логически развить мысль. – Если он помогал – пусть даже совсем немного – представить всю историю как розыгрыш, тогда в его личном представлении это заговор. Правда и ложь здесь так близки, что умный человек всегда может заставить гореть на полиграфе зеленые или янтарные огоньки!

Невольное восхищение в ее голосе заставило остальных членов комиссии призадуматься. Наконец Джеральд спросил:

– Но что ему нужно?

Акана на мгновение закрыла глаза.

– Этого я не знаю. Конечно, дополнительная известность – всегда лакомый кусок для таких людей. И что бы он ни сказал завтра, к этому прислушается треть населения планеты. К тому же он, несомненно, отвлек планету от страха, порожденного рассказом артиленов[27]о том, что все разумные расы ждет неизбежная гибель. И какое бы «решение» на будущие десятилетия ни предложил Брукман, можно не сомневаться, что у него найдутся слушатели и последователи.

Конечно, Джеральд сердился: ведь известный автор романов и киносценариев публично обвинил его во лжи, – но в то же время чувствовал отчужденность от этой истории и даже слегка забавлялся.

Если Хэмиш Брукман хочет стать известней меня, пусть его.

Но вот насчет «перегоревшего» и «легко одураченного»… это мы еще посмотрим.

Вслух он просто сказал:

– В таком случае нам лучше вернуться к работе. И будем надеяться, что произойдет что-нибудь способное изменить ход этой игры.

А когда через час действительно произошло событие, изменившее ход игры, Джеральд напомнил себе: «Осторожнее с желаниями».

СКАНАЛИЗАТОР

Добро пожаловать назад, к нашему непрерывному рассказу об отклике мирового сообщества на появление Гаванского артефакта. На прошлой неделе Комиссия по контактам сделала мудрый и своевременный шаг: потребовала выслушать всех чужаков из артефакта – артиленов – по отдельности.

Девяносто два смоделированных существа, представляющих девяносто две инопланетные расы, которые когда-то смотрели с планет, подобных нашей, на звезды и задавались вопросом, одиноки ли они. Пока не стали прислушиваться к камням, падающим с неба. Пока их не убедили вложить в этот грандиозный проект желание и драгоценные ресурсы.

Делать больше хрустальных посланцев и отправлять их в небо, продолжая цепь. Как одуванчик рассыпает летучие семена. Действительно, с точки зрения одуванчика это замечательный выход. Если каждый цветок обречен на короткую жизнь от весны до осени, почему бы не рассылать тысячи семян? Новые ставки? Небольшие вложения в возможность продолжиться и возродиться? По крайней мере таково решение, принятое примерно сотней разумных рас.