Так велика моя любовь - Кэтлин Вудивисс

Арабелла преклонялась перед Квентином, ее вера в любовника была непоколебима.

Они спустились в освещенное несколькими факелами и фонарями подземелье и подошли к решетке. Илис, сидевшая подле отца, поднялась с топчана. Квентин вставил в замок ключ.

— Можешь и сама убедиться, дорогая. Илис — моя пленница, и я не собираюсь бежать с ней. — Подтолкнув Арабеллу, он заставил ее пройти в дверь. — Почему бы тебе не побыть с ней немного и не удовлетворить свое любопытство? Она подтвердит тебе, что я хочу получить от нее только золото ее отца, чтобы мы с тобой могли уехать отсюда.

Квентин запер за Арабеллой дверь. Оглядев подземелье, он увидел на столике деревянную миску. Клейкая масса в ней так и осталась нетронутой.

— Мне просто оскорбительно называть едой то, чем ты нас кормишь, — сухо проговорила Илис. — Хуже этого я ничего в жизни не видела.

— Я прослежу, чтобы тебе принесли другую еду. — Он направился к лестнице.

— Квентин? — Жалобный голосок Арабеллы эхом разнесся по подземелью. — Возвращайся поскорее, любимый. Мне здесь не нравится.

— Хорошо, дорогая. Я вернусь, как только покончу с делами.

— Квентин?

Но он проигнорировал ее зов и, взбежав по ступенькам, скрылся в кромешном мраке лестницы.

Теперь Илис поняла, почему самоуверенная поза Квентина показалась ей знакомой: в ту ночь, когда она увидела сестру в саду лондонского особняка, Арабелла прощалась не с Форсвортом, а с Квентином!

Арабелла повернулась к Илис, ожидая встретить ее осуждающий взгляд. Но она ошиблась. В синих глазах девушки читалась жалость — именно то чувство, которое Арабелла все годы стремилась вызвать в окружающих. Однако сейчас это не принесло ей удовлетворения. Ее охватили угрызения совести, и Арабелла в изнеможении опустилась на пустой топчан. Пришло время отделить реальность от вымысла, подумала Илис. Слишком долго ее сестра пряталась за зыбкой пеленой иллюзий. Возможно, сейчас ей наконец-то открылась истина и она поняла, к чему пришла.

К ночи Максим совсем отчаялся. Он уже не надеялся, что им удастся разыскать, где держат Илис. За день они проехали многие мили, и даже Эдди, который, казалось, понимал всю важность поисков, к вечеру так устал, что не хотел переходить в галоп. Когда же жеребец споткнулся во второй раз, Максим вынужден был признать свое поражение. Он остановил Эдди и дождался, когда подъедут остальные. Небольшая возвышенность в лесу была идеальным местом для ночлега, и именно туда Максим повел свой отряд.

Николас и герр Дитрих так вымотались, что без всяких возражений согласились поужинать холодным мясом. Потом они расстелили плащи на мягком мху и заснули. Все, кроме Максима. Охваченный беспокойством, он примерно с час крутился с боку на бок. Наконец он не выдержал и встал, решив побродить по окрестностям. Спустя некоторое время он остановился и прислонился к дереву. Его взгляд устремился в освещенную лунным светом небольшую прогалину, где мирно играли олень и олениха. Однако эта картина не успокоила его. Перед его глазами все время стоял образ Илис. Его тревожило, что он не успеет найти ее, — ведь у них осталось так мало времени. Он нещадно корил себя, что устроил этот дурацкий спектакль: распустил слух о том, что якобы знает, где золото. Если бы не его затея, никто бы не похитил Илис. Но с другой стороны, ее двоюродные братья уже давно охотились за ней.

Внезапно олениха подняла голову и дернула ушами. Послышался звук царапнувшей о кожу ветки, и Максим, бесшумно скользнув в тень дерева, положил руку на эфес шпаги.

— Успокойся, Максим. Это я. — Шепот сэра Кеннета казался неестественно громким в тиши ночи.

Максим произнес что-то нечленораздельное, давая понять, что услышал слова рыцаря, и вернулся к своим размышлениям. Он заметил, что олени ушли из прогалины. Мужчины долго стояли, прислушиваясь к ночным звукам и вдыхая свежий запах леса.

— Думаю, вы правильно сделали, что разожгли костер, — наконец нарушил молчание Максим. — Вреда от этого не будет, зато мы согреемся.

— О чем ты говоришь? — удивился Кеннет. — Мы не разжигали никакого костра.

Максим опять принюхался.

— Но кто-то же разжег.

Кеннет шумно втянул в себя воздух.

— Ты прав. Максим выпрямился.

— Это недалеко. Поднимай остальных. Лошадей брать не будем.

Кассандра и ее сыновья отъехали на достаточно безопасное расстояние от Кенсингтонского замка, однако они двинулись бы и дальше, если бы не сильная боль в мышцах. Закутавшись в плащ, глава их отряда восседала на прогнившем бревне. Резким и скрипучим голосом она поносила сыновей, пытавшихся разжечь костер и обеспечить ей хоть какие-то удобства, что позволило бы им немного отдохнуть от ее нравоучений.

— И почему мы не взяли с собой еды? — разносились вокруг ее стенания.

— Ты не сказала об этом, — напомнил ей младший сын. — Ты велела взять только мушкеты и лошадей.

— Неужели я должна думать обо всем? О-о-о! — Неожиданно она закашлялась и замахала руками, отгоняя от себя дым, поднявшийся от сырой деревяшки.

— Квентин не так уж роскошествует, — заметил старший. — Я видел, что они едят. Уж лучше голодать, чем прикасаться к этой дряни.

— Как же мне хочется умереть! Прямо сейчас! — Жалобный стон Кассандры разорвал ночь. — Если не от вашей тупости, то хотя бы от клыков голодного волка!

Молодые люди так и замерли от ее слов. Их взгляды испуганно скользили по скрытым тенями деревьям, пытаясь отыскать то самое животное, о котором упомянула мать. Они сели спиной к медленно разгоравшемуся костру. Неожиданно раздавшийся крик ночной птицы заставил одного из них вздрогнуть. Когда же прямо над ними прозвучал душераздирающий вопль совы, Форсворт схватился за шпагу…

Кассандра подняла голову и посмотрела на сыновей.

— Да отдохните вы хоть немного!

Ее голос словно вывел их из оцепенения, вынудив прийти в себя. В небольшом лагере воцарилась тишина, когда все семейство улеглось спать. Внезапно послышался вой, и Форсворт открыл глаза и прислушался. Вой повторился. Теперь уже проснулась и Кассандра. Она вскочила на ноги, но неожиданно как-то странно задергалась и завертелась на месте. Оказалось, она наступила на раскаленные уголья. Самый же младший сын проснулся, только когда затрещали ветки деревьев.

— Волки!

Поднялась страшная суматоха. Расталкивая друг друга, члены семейства Редборн бросились к лошадям, которым передалась паника людей. Забыв о том, что нужно подтянуть подпруги, они минуту спустя уже скакали по лесу.

Тишину, установившуюся после их стремительного бегства, нарушил голос сэра Кеннета.

— В жизни не видел, чтобы можно было с такой скоростью сорваться с места! — хохотал он, хлопая себя по ляжкам. — Через полчаса такой гонки эти коняги отбросят копыта. Если бы Шербурн выл получше, они бы сразу померли от страха.