Стон и шепот  - Стелла Грей

– Отпусти-и-и, – хрипло выдохнула я, когда он прервался, чтобы глотнуть воздуха.

– Шутишь? – криво усмехнулся, глядя на меня совершенно безумным взглядом, и толкнул обратно к роялю, на этот раз сразу прижимая к крышке, и, раздвинув мои ноги, встал между ними. Мои руки перехватил и сомкнул за спиной, не позволяя брыкаться.

– Девочка, я не могу думать, пока ты рядом. Я хочу тебя так, что яйца болят, а ты про отпусти! Впрочем, есть один просто охуенный вариант… Сейчас ты перестаешь страдать херней и расслабляешься, и наутро, быть может, я отпускаю тебя домой. Ну так как?

– Да пошел ты, – с ненавистью выплюнула я в ответ.

– Почему-то я так и думал. Но место, куда пойти, я выберу сам, хорошо?

И не спрашивая, он положил ладонь на мою ногу и начал медленно собирать в пальцах тонкую ткань простыни. Она ползла все выше и выше, обнажая белые бедра, и этот психопат дышал все чаще, не отводя взгляда от открывающегося зрелища.

Я рванулась еще раз, и железные пальцы крепче сжались на моих запястьях, а после он посмотрел мне в глаза и спокойно сказал:

– Ева, если ты и дальше будешь дергаться, то я окончательно слечу с катушек и трахну тебя на этом самом рояле. А если ты будешь послушной девочкой, то просто потрогаю.

Я с ненавистью посмотрела на него, но отвечать не стала. Думает, что я до такой степени дура? Угу, Евочка, раздвинь ножки, Евочка, открой ротик и в заключение, Евочка, попробуй себя в позе наездницы.

На лицо этого морального урода было страшно смотреть. Каменное, напряженное, на шее вздулись вены, а зубы стиснуты.

Он меня гладил… то невесомо скользил поверх ткани, то практически впечатывал пальцы в мои бедра и ягодицы, жадно стискивая их.

Я вертелась, сопротивлялась, выворачивалась, и его это лишь заводило. Прекрасно помня истину, что сопротивление лишь раззадоривает насильников, я все равно не могла себя заставить сидеть смирно. Это капитуляция. Белый флаг на воротах города и коленопреклоненная поза в знак того, что я сделаю все, что он скажет. А я ведь не хочу!!!

Наконец ему это надоело, и, стащив меня с инструмента, психопат развернул к себе спиной и нажал на лопатки, заставляя лечь на прохладную крышку. В следующую секунду с меня сдернули простыню, а после ягодиц коснулась теплая рука, поглаживая округлость и почти сразу, с размаху, больно в нее впечатываясь.

Я тихо вскрикнула от неожиданности, а этот гад лишь рассмеялся, прикусывая мочку моего уха.

– Интересно, правда? Боль, холод… и это лишь твой выбор. Все может быть совсем иначе, ведь в первую ночь ты кончала от моих пальцев и стонала в голос, а сейчас вот так.

– Сволочь, мерзавец, ублюдок последний! – попыталась вырваться на свободу, но снова была вжата в холодный рояль.

– Да-а-а, все точно так, – согласно промурлыкал этот псих, проводя языком по шее и вновь с силой опуская ладонь на попку. – Продолжай вести себя плохо, мне очень нравится тебя наказывать. И учти, Ева, меня это возбуждает… И кто знает, как долго я смогу себя контролировать? У тебя есть выбор: или покориться судьбе и выйти с наименьшими потерями, или доблестно биться до последнего, и я с огромным удовольствием выебу тебя прямо сейчас. Что выбираешь, сирена?

По щекам медленно покатились слезы, и я опустила голову, касаясь лбом поверхности рояля.

За что, Господи? За что-о-о?

Он коснулся губами моей шеи, оставляя невесомые поцелуи на каждом позвонке. Целовал, дул на влажную кожу, пока руки скользили по попке, словно заглаживая вину за сильные шлепки.

В этот момент он был полным и безоговорочным победителем. Я уже не могла бороться, я устала настолько, что казалось, будто из меня все кости вынули.

Мужчина осторожно развернул меня к себе лицом, провел пальцами по щекам, размазывая дорожки слез, и повелительно сказал:

– Посмотри на меня. – Дождавшись, пока я подчиняюсь, он усмехнулся и проговорил: – Меня зовут Руслан. Запомни.

И наклонился, касаясь губами поцелуем. Медленным, томным и умелым. Он нежно касался то верхней, то нижней губы, проникал в рот языком и гладил кончиками пальцев кожу на пояснице, посылая по телу волны мурашек. А я была безучастна, только слезы продолжали скользить вниз, напоминая о моем протесте.

Большая ладонь легла на живот, длинные пальцы обвели вокруг пупка и двинулись выше, сразу уверенно ложась на грудь. Обхватил, словно взвесил в руках и чуть сжал соски, которые собрались в твердые горошины и заныли. Я качнула головой, пытаясь отвернуться и понимая, что все это неправильно. Не должно быть так!

Мне хотелось плакать еще больше, но уже от отвращения к себе. Этот мужчина – беспринципный моральный урод, но стоило ему коснуться меня совсем иначе, без боли и угроз, как тело начало реагировать, а память подбрасывать картинки-вспышки воспоминаний о той ночи, в которых я металась по кровати, сходя с ума от наслаждения.

– Женское тело – это инструмент, – тихо выдохнул Руслан, зарываясь носом в мои волосы. – Если струны не натянуты, то мелодии не получится.

Я закрыла глаза и постаралась забыться, отстраниться от него хотя бы мысленно, но Руслан тихо рассмеялся, отчего у меня по телу прошла дрожь, и добавил:

– Вот что я сейчас делаю с тобой. Настраиваю… Подкручиваю колки, пробую разные аккорды и жду, когда же ты зазвучишь.

Он медленно, напоказ облизал свои пальцы, и я неудержимо покраснела от этого пошлого зрелища, а Руслан провел рукой вниз по моему телу, оставляя влажную дорожку на коже, пока не достиг судорожно сжатых бедер.

– Раздвинь.

Я сжала еще сильнее, с вызовом глядя на него, и потрясенно распахнула глаза, так как вторая рука мужчины провела между половинок ягодиц, а, остановившись на середине, он скривил губы в усмешке и сказал:

– А здесь мне тебя просить не придется. Так что снова выбор за тобой, Ева-а-а…

– Ненавижу-у-у… – в бессильной злости прошипела я и, зажмурившись, чуть расслабила ноги. Он сам развел их в стороны и вдруг опустился вниз, жадно глядя на открывшуюся картину. Тихо пискнув, я попыталась было свести колени обратно, но он не позволил, да еще и укусил за внутреннюю часть бедра.

– Сиди, девочка… Какая же ты красивая. Даже здесь.

Он подался вперед и коснулся губами судорожно вздрагивающего живота, проложил цепочку поцелуев до пупка, а после спустился ниже и медленно, с оттяжкой лизнул.

Я с отчаянием ловила себя на ощущении, что соски твердеют, а между ног, как раз там, где он ласкал, становилось тепло и влажно.

Это было неправильно! Преступно!

Я сгорала от адской смеси стыда, ненависти к этому человеку и просыпающегося вожделения. Он искусно касался, как музыкант гитары, беря все новые и новые баррэ, а я… звучала. Вздыхала, прикусывая губы, чтобы не стонать. Откинув голову назад, цеплялась руками за крышку рояля…