Закон притяжения - Рокси Купер

Не успеваешь оглянуться, как магазины заполняются хеллоуиновским барахлом, а я один за другим пью тыквенные латте. Около трех часов дня солнце заливает все вокруг прекрасным ярко-мандариновым светом. На набережной появился лоток, где продают картошку в мундире, жареные каштаны и другую еду, сопутствующую холодному сезону. Когда я вечером выхожу с работы, воздух полнится бесподобными ароматами.

Когда это вдруг пришла осень?

Что поразило меня в последние недели – количество испытаний, выпадающих на долю ученика, они просто бесконечны. Я не только хожу по судам, выполняю задания Скайлара и запоминаю имена всех вокруг (пока что осилила примерно восемьдесят семь процентов работников конторы, стыд мне и позор), но и посещаю разные учебные курсы. Судебно-бухгалтерская экспертиза, адвокатура, этика… какую дисциплину ни назови, по ней есть специальный курс, и проводят его, что еще хуже, в конференц-зале далеко от работы, а остальные стажеры только и хвалятся, кто из них самый умный/громкий/раздражающий (это всегда Марти).

К концу октября я успела побывать на трех курсах и теперь жалею, что у меня нет пристрастия посерьезнее, чем вино, но не такого страшного, как, например, героин. Должно же быть какое-то средство промежуточной порочности… хм-м… может, абсент?

Кроме того, контора вынуждена подчиняться Совету адвокатов и соответствовать определенным требованиям для ежегодного набора учеников. На практике это значит, что необходимо поручать старшим членам организации различные задачи и обязанности.

Одним дождливым утром понедельника Скайлар притащил меня и Марти в переговорную, сел напротив и прожег нас гневным взглядом. Кажется, именно его назначили разбираться с жалобами.

– Ученики, – начал Скайлар, причудливо махнув рукой. Никогда не знаешь, к чему ведут его беседы. Сколько абсурдных разговоров я выдержала после «Стола»! Ричард откидывается на спинку стула, уже привычно складывает пальцы домиком под подбородком. – В давние времена, когда я только стал адвокатом, все происходило намного проще, чем сейчас. Не было необходимости в комиссии по стандартам и прочих. Если кто-то в конторе бросает на тебя кокетливый взгляд, выбор за тобой: либо трахайся, либо посылай на хрен… – Скайлар произносит последние два слова таким же едва слышным шепотом, которым моя мама говорит «лесбиянки», сплетничая о соседях. – Теперь же, оказывается, у вас есть всяческие права, и я здесь, чтобы рассказать вам о них.

Ну и ну! Подобную задачу следовало поручить кому угодно, только не Скайлару, однако раз это просто формальность, никто и не обеспокоен.

– Так вот, – вздыхает Ричард. – Как прямая, так и косвенная дискриминация по половому, расовому, религиозному или другим признакам НЕПРИЕМЛЕМА в нашей адвокатской конторе. Это недопустимо, – добавляет он. – Ясно?

– Да, – в один голос отвечаем мы с Марти.

– Отлично, едем дальше. Домогательства…

Боже, какое мучение.

– Естественно, запрещены сексуальные или иные домогательства как в пределах конторы, так и вне ее… – предупреждает Скайлар, глядя прямо на Марти, – но если вы стали жертвой подобного обращения, то первым делом должны сообщить своему наставнику, КРОМЕ тех случаев, когда сам наставник и совершает незаконные действия…

Господь всемогущий, я и представить не могла.

– …тогда жалобу нужно направлять прямиком к председателю. Понятно?

– А если домогается председатель? – спрашиваю я из искреннего любопытства.

– Что? – сердито переспрашивает Ричард.

– Ну, вдруг это он теоретически совершил домогательство? Кому жаловаться в таком случае?

– Э-э, чисто гипотетически…

– Разве мы не должны знать? На всякий пожарный? – Не может ведь такого быть, чтобы Ричард Скайлар не нашелся с ответом?