Роберт и Арабелла - Кэтлин Уинзор

Арабелла, которой цыган велел спрятаться, слышала, как они с крестьянином прохаживаются по амбару и о чем-то беседуют. Роберт уговаривал хозяина, призвав на помощь все свое красноречие. Затем они влезли на сеновал и вместе обследовали его. Арабелла догадалась, что Роберт хочет быть уверенным, что там никто не прячется. Они договорились также о том, каким образом Роберт будет получать свежую воду, еду, кто будет стирать ему белье. Он настаивал, чтобы его не беспокоили, потому что путешествие было утомительным и ему нужно как следует отдохнуть.

Он отказался от услуг сыновей крестьянина, которые предложили кормить лошадей и пса. Более того, он предупредил хозяина, что к собаке лучше не приближаться даже с самыми благими намерениями, поскольку она обучена не подпускать к себе незнакомых людей. Роберт настоял также на том, что повесит на двери свой собственный замок.

Когда договоренность была достигнута, Роберт заверил хозяина, что не поскупится и заплатит больше, если ненастье затянется или если ему понадобится что-нибудь сверх того, о чем они условились. А потом он вежливо, но настойчиво выставил крестьянина за дверь, поблагодарив за гостеприимство, и настоятельно попросил не возвращаться.

– Если мне что-нибудь потребуется, я сам приду и попрошу, – сказал он.

Арабелла слышала, как лязгнул дверной замок, и ее сердце учащенно забилось. Ведь именно затем, чтобы быть вместе с ним, она отправилась в этот дальний путь. Теперь он сможет любить ее. А она получит то, что находится за гранью ее фантазии и на что он, безусловно, способен.

Она смотрела на себя в зеркало, висевшее на задней стенке кибитки. К сожалению, это зеркало, купленное Робертом в таборе вместо того, которым он пользовался раньше, позволяло ей увидеть себя только до пояса.

Арабелла накрасилась хной и черной краской для век, а также надела полупрозрачную юбку, которая держалась на бедрах с помощью тканого золотого кушака. Изумруд, который она не снимала с того дня, когда Роберт надел ей его на шею, переливался в ложбинке между грудей. Она расчесала волосы – теперь, когда у нее не было служанки, это занятие отнимало у нее ежедневно два часа.

Сундуки, содержимое которых Арабелла исследовала регулярно, оказались полны сюрпризов и изысканных диковин. Судя по всему, предки графини и ее мужа были настоящими знатоками и ценителями восточной роскоши.

Она размышляла над тем, не дополнить ли ей свой костюм еще какой-нибудь деталью, например, жилетом или узорчатым халатом, когда дверь в кибитку распахнулась. Она увидела в зеркале, что Роберт смотрит на нее с восхищенной улыбкой, и медленно обернулась к нему.

– Я собираюсь накормить лошадей и почистить их, пока не начался дождь. Еще нужно принести воды для купания. Не выходи из кибитки – в этом амбаре больше дыр, чем в сыре. Ты можешь посидеть здесь до моего возвращения?

Он подошел к ней, и, как бывало всякий раз, когда она чувствовала его приближение, сердце ее бешено забилось, дыхание замедлилось и казалось, что еще миг – и она задохнется. Она смотрела на него серьезно и вопросительно.

Роберт не прикоснулся к ней, и она испугалась, что он уйдет заниматься хозяйственными делами. Но он неторопливо сунул руку в складки штанов и извлек на свет орудие любви – возбужденный фаллос с пульсирующими голубыми жилками и ярко-красной блестящей головкой. Она встала на колени и взяла его в рот, а он запустил руки ей в волосы и Крепко сжал голову. Арабелла подняла глаза и увидела, что он внимательно смотрит на нее. Она угадала: сейчас он ждал от нее именно этой ласки.

Он начал медленно двигаться, стремясь проникнуть ей в рот как можно глубже. В эту минуту ни для него, ни для нее не существовало иного способа доставить друг другу удовольствие. Он держал Арабеллу за голову, время, от времени вынуждая ее смотреть ему в глаза. Его сосредоточенность достигла предела, в глазах застыло благоговейное восхищение. Наконец он закрыл глаза и, глухо застонав, извергся ей в рот.

Она без сил рухнула на пол, изможденная этой стремительной, краткой и почти жестокой близостью, которая, как она догадывалась, была не чем иным, как предвестием беды. Он провел рукой по ее груди, привел себя в порядок и вышел.

Арабелла неподвижно сидела на полу, ее дыхание постепенно выравнивалось. Она слышала, как снаружи он говорит с Калифом по-цыгански, распрягает лошадей и ведет их в стойла, открывает дверь амбара, чтобы принести воды для купания. Затем до нее донесся стук дождевых капель по крыше, робкий и неуверенный. Она огорчилась при мысли, что дождь быстро кончится и им придется снова трогаться в путь. Но минуту спустя раздался оглушительный раскат грома, и через щели в соломенной крыше амбара блеснула молния.

Она неторопливо поднялась, с удивлением обнаружив, что ноги ее не слушаются. Раньше он всегда изливался в нее, а этот акт любви вселил в нее смятение и немного испугал своей необычностью, хотя и пробудил в ней доселе неизведанные чувства.

Она оглянулась на открывающуюся дверь и увидела, что Роберт стоит на пороге, ласково улыбаясь.

– Чего ты хочешь? – спросил он, приближаясь.

– Того же, что ты. Тебе хорошо со мной?

– Господи! Ну конечно! – Он рассмеялся. – Интересно, есть ли такая вещь, которую я не мог бы сделать ради тебя, – влезть на отвесную скалу, убить человека?..

Она давно не видела его таким торжествующим.

Усталость как рукой сняло, и Арабелла была готова снова повторить то, что делала несколько минут назад. Она опустилась на колени и залезла ему в штаны. На этот раз Роберт стоял, слегка раздвинув ноги. Он начал медленно двигаться, постепенно ускоряя ритм. Его первое горячее желание было удовлетворено, и ей пришлось постараться, чтобы возбудить его.