Безупречная леди - Люси Рэдкомб

На его лице появилось странное выражение.

— Спасибо за комплимент, — смутился Квентин.

Керри тоже слегка покраснела.

— Просто мое личное отношение к кому-либо не мешает мне быть объективной и справедливой, и уж что есть, того не отнять. Вы действительно прекрасно умеете обходиться с детьми, даже если...

— ...У меня репутация заправского плейбоя. Это вы хотели сказать? - вставил он и, не дав ей возможности согласиться или опровергнуть свою реплику, продолжил: - Как раз именно на этом они и собираются сыграть.

— А мать Андреа? Как я догадываюсь, вы больше не живете вместе.

— Мы никогда не жили вместе.

— Но все же она тоже имеет право голоса, ведь дело касается судьбы ее дочери.

— Гленда умерла.

Во взгляде Каролайн промелькнуло нечто, похожее на сочувствие.

— О, извините! А что случилось? - И тут же смущенно покачала головой. - То есть вы можете не отвечать, конечно, если не хотите. Извините, я сую нос не в свое дело.

— Я только что сделал вам предложение, естественно, у вас есть право кое-что знать.

Это ограничение — кое-что — указывало, что ее любопытству должен быть положен предел.

— Гленда умерла вскоре после родов. Осложнения.

— Соболезную.

— Все уже в прошлом.

Не потому ли Квентин Клафф так отгораживается от пресловутого прошлого, что оно хранит слишком много болезненных воспоминаний? Может, он так сильно любил мать Андреа, что до сих пор не может смириться с ее потерей?

— Вообще-то, мне кажется, вам не о чем беспокоиться. — Керри иронично поджала губы. — Если, конечно, рассказы о вашем финансовом положении — не преувеличение.

Клафф на ее вопросительный взгляд, усмехнувшись, покачал головой.

— В таком случае вы можете позволить себе нанять первоклассного адвоката. И я уверена, выиграете дело.

— У меня есть такой адвокат, и он разделяет вашу уверенность. Но тем не менее судебный процесс — грязное дело и может вытащить на всеобщее обозрение такие вещи, которые предпочтительнее оставить в тени.

— Еще бы, представляю! Должно быть, ужасно читать в газетах нелицеприятные подробности собственной жизни.

— Честно говоря, мне все равно, что пишут обо мне в газетах, вовсе не за себя я в данном случае переживаю, — заявил Квентин, глядя на нее так, словно она противный камешек, попавший в его ботинок. — Я хочу уберечь от всего этого дочь и даже на пушечный выстрел не подпускать к ней журналистов.

— Вы правы, это ужасно, когда невинные члены семьи страдают из-за выходок одного человека. Возможно, вам надо было раньше думать о вашем ребенке, когда вы...

— Выходок? — Скептический тон его голоса прервал ее праведное негодование. — Ах, да! Грехи родителей падут на головы их детей... Так ведь?

Сколько бы людей не предпочитало пресмыкаться перед Квентином Клаффом, это их дело. Сама же Каролайн не отступится от своих слов:

— А что, разве не так? Мне кажется, кому-кому, но не вам жаловаться на назойливых журналистов, ведь вы сами искали славы.

Глаза Клаффа сузились.

— Возможно, вы правы. Но только представьте, — предложил он вкрадчивым голосом, — я с утра решил прогуляться по парку, присел на скамейку поболтать с приятной женщиной и ее двумя детьми. На следующий день просыпаюсь утром и узнаю из газет, что у меня два внебрачных сына, а вас и ваших друзей назойливые журналисты осаждают у дверей дома, пытаясь выведать подробности вашей интрижки с пресловутым Канадским Казановой.

— Вы преувеличиваете, — возмутилась Керри. - Я сама работаю в «Нью-Вумен Стайл». Насколько мне известно, журналисты никогда не дают непроверенную информацию, а если что-то пикантное и просачивается, то это, как правило, сами знаменитости пускают слухи, чтобы подогреть интерес к своей персоне.

— Вы действительно так наивны и даже не видите, что творится у вас под носом?!

— Я не наивная, — воспротивилась Керри.

— Не кипятитесь, это комплимент. Такая вера в порядочность других людей — действительно редкое качество.

Каролайн все еще пыталась представить то, о чем он с такой горечью только что говорил. Как, должно быть, ужасно, когда даже из того, что ты съел сегодня на завтрак, и то раздуют сенсацию.

Она покачала головой.

— Как вы умудряетесь так жить? На вашем месте мне бы захотелось спрятаться за высокой стеной, охраняемой ротой охранников.

— Некоторые знаменитости так и делают, — согласился он.

— Но не вы?

— Ну почему же, я тоже забочусь о неприкосновенности своей личной жизни, — пожал он плечами. — Однако нелестное мнение незнакомых людей о моей персоне не является причиной моей бессонницы. Я живу по принципу: жизнь и так слишком коротка.

— Завидую вам.

Квин взглянул на нее, ожидая увидеть сарказм на ее лице, но нашел там только выражение задумчивой тоски.

— А вам разве не безразлично то, что думают о вас окружающие?

— Это никому не безразлично... - начала Керри, но тут же с усмешкой поправила себя: — Кроме вас, пожалуй.

— Вас действительно волнует, что скажут люди, когда вы выйдете за меня замуж?

Нет, вы только посмотрите, какая наглая самоуверенность!

— Вы хотели сказать «если»?

Он обнажил крупные белые зубы, и его улыбка вышла похожей на волчий оскал.

— Нет, я сказал то, что и собирался сказать. Просто поразительно непоколебимая вера в себя!

— И вы всегда получаете то, что хотите?

— Просто я позитивно смотрю в будущее. Мысли материальны, так что если бояться чего-то, страх реализуется. Но, с другой стороны, если очень сильно чего-то хочешь, вся вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твое сбылось! — Он задорно улыбнулся.

Хоть плачь, хоть смейся! Этот человек какой-то уникум!

— У меня был такой же точно настрой до тех пор, пока я не встретила вас. Что я могу вам ответить? Люди, которые меня знают, в курсе, что я отрицательно отношусь к браку. Если бы я была мужчиной, то непременно заработала бы репутацию вечного холостяка. И вдруг...

— Все, что от вас потребуется, так это убедить их, что вы влюбились без памяти, поэтому ваши взгляды изменились.

— Это смешно.

— Возможно, — согласился Квентин, - но сами увидите, как люди доверчиво и сентиментально принимают любовь в качестве безотказно действующего оправдания ненормальному поведению, которое в любом другом случае вызвало бы подозрение на умственные отклонения.

— Подождите, подождите, я что-то упустила? Разве я уже дала согласие, и сама не заметила этого? — покосилась она на бронзовое точеное лицо. — Но почему я? Почему вы решили жениться именно на мне?