Черный бархат - Кэрри Александер

«— Никаких имен, — шепотом согласилась Эми Ли. Ее голос трепетал, подбородок дрожал. Она ничего не могла поделать. Яростная, непроизвольная дрожь сотрясала ее тело изнутри и снаружи.

Женщина нервно дергала влажную рубашку, приподнимая ее из воды и сбивая в мокрые складки, которые льнули к дрожащим ногам. Глаза незнакомца походили на угли; горящий взгляд обжигал кожу. Она прижала стиснутую в кулак руку к груди, натягивая тонкую ткань на просвечивающихся сосках. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди в своем неистовом желании…»

— «Голубятня»? — переспросил Джерико. — Так назывался твой дом на дереве?

Эмилия с хрустом вгрызлась в маринованный пикуль, сморщившись от его острого вкуса. Хотя слово вылетело непроизвольно, не было причин опасаться, что он что-нибудь из этого выудит.

— Вроде того, — призналась она. — Слово «Голубятня» было вырезано на двери игрушечного дома — строения настолько искусного, что оно могло являться прекрасным миниатюрным образцом южной готики.

Она рассказывала ему о своих друзьях на острове Белл, как они играли в пиратов на берегу, обследуя останки потерпевшей крушение старинной галеры, которые были не чем иным, как кучей гнилых стропил, выступающих из песчаной дюны; ходили в «плаванье» на ялике через соленые топи, рисовали карты, ведущие к зарытым сундукам с «сокровищами», наполненным камнями, выкрашенными золотистым спреем. «Голубятня» — игрушечный дом, который один из предков семейства построил на ветвях огромного дуба, растущего неподалеку от усадьбы. Это был центр ее детских приключений, пока Эмилии не исполнилось тринадцать и она не переехала с родителями в Вашингтон, чтобы учиться в дорогой частной школе. Через год она вернулась домой на лето — такая культурная, утонченная и воспитанная, что ее друзья-островитяне чувствовали себя с ней стесненно. Они стали относиться к ней по-другому, и после этого ничто уже не было прежним.

— Мэридоу, экономка, бывало, упаковывала для нас завтраки, — вспоминала Эмилия, — и мы играли до тех пор, пока вечерние колокола не созывали нас домой. Иногда мы уговаривали родителей разрешить нам переночевать в доме на дереве. И ночью кто-нибудь из нас — обычно я — обязательно видел привидение Черной Бороды, крадущееся по берегу. Тогда мы с визгом неслись через лес до самой дороги. Это были Руби, Мозес, Чарли и я. Наша неразлучная четверка.

— Так кто же из вас, повзрослев, стал Мадам Икс? — небрежно полюбопытствовал Джерико, делая вид, что больше интересуется салатом из капусты, чем ее ответом. Поскольку в Мадам Икс превратилась она, вопрос был провокационным. Но Эмилия держалась стойко.

— Кто сказал, что это так? — изобразила она удивление, сделав большие глаза.

— У вас с Мадам Икс одинаковый акцент, поэтому вполне естественно, что это пришло мне в голову.

— Так случилось, что мы обе выросли в небольших южнокаролинских городах. Я познакомилась с… — Эмилия чуть не сказала «Лейси», — Мадам Икс в колледже. — Она поставила свою измазанную горчицей тарелку на круглый столик, стоящий между креслами.

Подошла официантка, убрала грязную посуду и вернулась с толсто нарезанными кусками шоколадного торта.

— Коронный десерт шеф-повара, — сообщила она, — называется «Черный бархат».

Открыв от изумления рот, Эмилия ткнула пальцем в Джерико.