Проделки Купидона - Валери Кинг

Подойдя к сыну поближе, богиня похлопала его по щеке.

– Я так по тебе соскучилась! Поедем в моей колеснице и по дороге вспомним прошлое, когда ты был ребенком и Энтерос гонялся за тобой по саду с палкой.

Эрос взглянул в ее молящие прекрасные глаза, менявшие цвет в зависимости от ее настроения, солнечного света или сияния звезд. Он очень ее любил и всегда будет любить. Ведь она его мать.

– А кроме того, – настаивала Афродита, – очень возможно, что кто-нибудь из гостей на бале знает, где она.

Купидон признал, что это, во всяком случае, может быть правдой. Праздники у Зевса всегда были многолюдны, и, если за исчезновением Психеи что-то кроется, он сможет выяснить это, когда вино Вакха развяжет гостям языки, поэтому он согласился поехать с матерью.

Захлопав в ладоши, Венера стала торопить его. Купидон поспешно отнес щенков вниз. Накормив их, он проследил за тем, как они уютно устроились в корзине. У большой печи он оставил кухарке записку на пергаменте с просьбой позаботиться о щенках, пока он сам или Психея не вернутся.

Полчаса спустя Купидон сидел с матерью в колеснице, отделанной жемчужного и пурпурного цвета бархатом, которую голубки несли все выше и выше. Взглядывая на мать, он снова и снова убеждался, что никогда не видел ее такой довольной. Он мог бы приписать ее состояние новому роману или возобновлению старого, отчего и упомянул в шутку о Марсе. Однако Эросу обычно было известно о таких событиях еще раньше, чем они становились всеобщим достоянием. На этот раз он не слышал никаких сплетен, и у него самого не было никакого предчувствия.

* * *

– Значит, я ничего не смогу поделать? – спросила Александра, стиснув руки в коленях. Она сидела в кресле у постели, озабоченно глядя на нахмурившуюся Психею. Весь последний час они обсуждали очень сложную проблему – каким образом Александре избежать сетей, коварно расставляемых Энтеросом.

– Вы думаете, ему удастся завладеть моим сердцем?

Психея покачала головой:

– Если бы я только прихватила с собой какой-нибудь эликсир моей свекрови – нечто вроде противоядия от любви, – тогда мы могли бы и не думать о его происках.

– Эликсир? – переспросила Александра.

– Да, это масло, изготовленное по особому рецепту из трав и цветов. У Афродиты есть и другое средство, которое вызывает любовь. Оно, по-моему, готовится на розовом масле.

Александра ахнула и прижала руку к губам.

– Оно пахнет розами? – спросила она.

– Да, но неужели… не говорите только, что…

Александра кивнула.

Психея поджала губы.

– Так я и знала. Они в заговоре, и я наконец начинаю понимать их истинные намерения. – Она глубоко вздохнула, и Александре показалось, что ее новая подруга сейчас расплачется. – Я думала иногда, что все было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, – все эти изъявления любви со стороны Афродиты – да и Энтероса тоже. Они были так добры ко мне… – У Психеи задрожали губы. – Понимаете, они меня ненавидят – Венера и Энтерос. Полагаю, из ревности к Купидону. Ах, какая же я была дура! Я думала, мне удалось расположить их к себе!

Две слезы упали с длинных густых ресниц Психеи и покатились по щекам. Александра не удержалась и, наклонившись к Психее, погладила ее по руке.

– Не плачьте, – сказала она.

– Не буду. Я не должна плакать, – отвечала Психея, утирая слезы тыльной стороной ладони. – У нас и без этого хватает трудностей. Мы должны найти способ защитить вас от Энтероса. – Она помолчала немного. – Я знаю, что, несмотря на все эликсиры, лучшее средство от любви напускной – настоящая любовь. Вы кого-нибудь любите, Александра?

Девушка открыла было рот, но тут же его закрыла и призадумалась. Она знала, что никогда не была по-настоящему влюблена, хотя ей одно время очень нравился Майлор Грэмпаунд, с которым они были дружны с ее первого появления в свете.

– Не стану притворяться, что я любила, но есть один человек, который занимает особое место в моей жизни.

– Лорд Лонстон, – заявила Психея твердо. Озабоченность на лице ее сменилась улыбкой. – Вам не нужно ничего рассказывать, оракул уже сообщил мне… Что с вами? Что вас ужаснуло?

– Во-первых… во-первых, меня удивило, что оракулу известно обо мне и о Лонстоне, а во-вторых – я вовсе его не люблю. На самом деле я его презираю! Это гнусный тип!

Александра перевела дух и уставилась на пылинку, приставшую к алому бархату покрывала.

Подумать только, Психея вообразила, что она влюблена в лорда Лонстона!

Можно ли придумать большую нелепость!

Александра не могла даже вынести такой мысли… но в памяти ее тут же возникла улица в Ситвелле, Лонстон, стиснувший ее руку, его горящие глаза. По всему ее телу разлилась теплота, непонятное возбуждение охватило ее. Ей показалось тогда, что Лонстон хотел поцеловать ее – в наказание, быть может, – и одно мгновение Александра даже сама того желала.

Ей пришли на ум его насмешливые слова: «Хотелось бы мне хоть раз увидеть вас настоящей женщиной, с добрым сердцем и мягкой речью!» – и Александра вспомнила, почему так презирает его.

Как же Лонстон заблуждается на ее счет! Ведь она и есть такая, и ошибка Лонстона в том, что он считает себя достойным доброты и нежности. Как бы не так! Жестокий и бессердечный, он играл сердцами неопытных женщин ради удовлетворения собственного тщеславия.

Но почему одно упоминание его имени так расстроило Александру? Почему память о его поцелуях неотвязно преследует ее? Почему присутствие его в Лондоне нарушило ее безмятежный покой? И почему оракул – сам оракул! – соединил их имена?

Александра ничего не могла понять. Она знала одно – она не любит Лонстона и никогда не полюбит.

– Вижу, я вас огорчила, – ворвался в ее мысли голос Психеи. – Право, я не хотела этого и понимаю, что вы не выносите Лонстона почти так же, как ваша мать терпеть не могла вашего отца, пока не полюбила его… но это было совсем другое дело.

– Как вы можете сравнивать! – негодующе воскликнула Александра.

– Нет, нет, никакого сравнения быть не может, – поспешно заверила ее Психея. Она хотела еще что-то сказать, но замолчала, покачивая головой.

– Что?

– Не знаю… то есть не уверена. Не понимаю, почему оракул говорил так, словно вы с Лонстоном предназначены друг для друга. Как странно, когда я вижу теперь, что вы его ненавидите. Но знаете, что мне пришло в голову – не могли бы вы притвориться, что влюблены в него, чтобы противостоять Энтеросу? Не могли бы вы, забыв о своем отвращении, затеять с Лонстоном флирт?

Почему– то при этих словах Александра покраснела. Не оттого ли, что именно флирта мог от нее ожидать такой человек, как Лонстон?

– Пожалуй, – сказала она наконец.

Психея облегченно улыбнулась.