Надменный герцог - Рона Рэндалл

Поскольку утром гости охотились, почти никто не стал переодеваться к обеду. У женщин времени хватило лишь на то, чтобы слегка поправить прически. Они явно проигрывали в сравнении с леди Хит, которая была одета с таким изяществом, что я заподозрила: она и носу не высунула на улицу, а все утро посвятила продумыванию своего туалета: Леди Хит явно упивалась своим превосходством. Ее престарелый супруг взирал на нее с гордостью. Я заметила, что и герцог не сводит с нее глаз.

Когда мы спускались по лестнице, Пенелопа вдруг оробела. Я ободряюще сжала ей руку и улыбнулась девочке. Ее темные глаза, так похожие на глаза ее отца, вспыхнули ответной благодарностью. Впервые я почувствовала, что между нами возможна дружба.

– Ты очень хорошенькая, – подбодрила я ее.

Мы вошли в зал. Никто не заметил нас. Гости болтали, не слушая друг друга. Богачам, которые здесь собрались, не было дела до гувернантки и ее ученицы. Я почувствовала себя задетой, однако не из-за себя лично. Как-никак, Пенелопа – дочь хозяина замка, и вот она стоит на пороге кала и страстно хочет, чтобы ее заметили.

Я слышала громкий смех, оживленную болтовню. Мне хотелось повернуться ко всем спиной и вернуться наверх, но ручка Пенелопы так дрожала от волнения, что мне не хватило духу лишить ее радости. Мы лишь отошли в сторону.

– Вам они не очень нравятся, мисс Пенроуз?

Я узнала тихий голос до того, как повернулась, и увидела герцога. На его смуглом лице играла насмешливая улыбка. Увидев, что я вспыхнула, он рассмеялся.

– Вам следует научиться скрывать свои чувства, Оливия. Прошу прощения, мисс Пенроуз. – Лениво, врастяжку он добавил: – Впрочем, почему я должен обращаться к вам «мисс Пенроуз», если мне все время хочется назвать вас по имени? Оно вам очень идет. Так вот, я говорю, с таким выразительным лицом трудно скрывать свои чувства. Да и жаль будет, если ваше красивое лицо превратится в холодную маску.

В ответ я сумела лишь придумать:

– Надеюсь, вам нравится новая прическа Пенелопы, ваша светлость?

На мгновение он удивленно поднял брови, потом повернулся к дочери и оглядел ее. Она жадно ждала его одобрения, склонив голову набок, чтобы продемонстрировать каскад пышных темных волос.

– Очень красиво, – кивнул он. – Мне нравится. В такое гнездышко ни одна птица не отложит яйца!

Он дразнил Пенелопу, а она с обожанием смотрела на него. Девочка гордилась отцом несмотря на то, что он не мог открыто признать ее.

Герцог окинул меня пристальным взглядом. Я порадовалась, что на мне хорошо сшитая твидовая юбка. Я вспомнила слова тети Агаты: «Всегда имей одну хорошую вещь в своем гардеробе, дорогая, даже если ради этого придется пожертвовать другими предметами туалета. Самый беспроигрышный вариант – хороший костюм».

– Примите мои поздравления, мисс Пенроуз. Вы одна из немногих знакомых мне женщин, кому идет лиловый.

Герцог – искусный льстец, подумала я, вот почему все женщины влюбляются в него. Все, кроме меня, поправилась я мысленно. Я прекрасно распознаю лесть. Пройдет совсем немного времени, и он переключит свое внимание на другую. А пока его забавляет возможность пофлиртовать с новой француженкой дочери.

– Не нужно недобрых мыслей, мисс Пенроуз, и не делайте неверных выводов. – Увидев, что я вздрогнула, герцог снова насмешливо улыбнулся. – Разве не говорил я вам, что у вас выразительное лицо?

С этими словами он ушел, очевидно сразу забыв и обо мне, и о ребенке. Он вновь присоединился к леди Хит. Я заметила, как они обменялись недвусмысленными взглядами. Заметила я также, как напряженно следит за ними ее престарелый супруг.

Нашими соседями по столу оказались Саймон Дюваль и низенький пожилой джентльмен с седыми волосами и ярко выраженным иностранным акцентом. Дюваль представил его как доктора Райнхарта из Вены. Доктор был рад встретить человека, побывавшего у него на родине.

– Мы с отцом жили у друзей, а потом снимали виллу в Гринцинге на окраине Вены, – сказала я ему. – Там я училась ездить верхом. Отец всегда говорил: венцы – лучшие в мире учителя верховой езды.

– Вы любите ездить верхом? – спросил Саймон.

– Очень!

– Непременно передам герцогу. Он с радостью позволит вам пользоваться его конюшней. Может, мы с вами могли бы кататься вместе?

– Я тоже! – закричала Пенелопа.

– Разумеется, – кивнул Саймон.

Мне приятно было узнать, что девочке нравится верховая езда. Так мы с ней познакомимся ближе, а может, и подружимся.

Вскоре я заметила, что доктор Райнхарт с интересом разглядывает девочку. Ничего удивительного: когда Пенелопа не дулась и не капризничала, у нее было живое, умное личико. Ее красивые глаза сверкнули; доктор ласково погладил ее по голове. Его жест был не просто вежливостью гостя. Мне показалось, девочка понравилась доктору.

Когда обед закончился, австриец склонился над моей рукой и выразил пожелание увидеться вновь.

– Надеюсь, так и будет, – ответила я ему по-немецки. – Нам с отцом очень понравилось в Вене.

– Кажется, фрейлейн, вы много путешествовали по Европе. Судя по словам герцога, вы прекрасно изучили разные страны.

– Довольно хорошо, – согласилась я. – Мой отец любил странствовать по свету, за что я ему очень благодарна.

Интересно, подумала я, почему герцог говорил доктору обо мне. Как будто прочитав мои мысли, доктор сказал: