Постой, любимая - Эдит Лэйтон

Отряхнув юбки, она попыталась ступить на больную ногу и покачнулась.

— О, черт! — Она стиснула зубы и мысленно выругалась, пытаясь справиться с болью.

Эймиас подхватил ее на руки и зашагал к коляске, Грейс семенила рядом. Сгорая от стыда, Эмбер сдерживала слезы и старалась не думать о том, как чудесно она себя чувствует, находясь в этих сильных руках.

Эймиас посадил ее на заднее сиденье, взял ее ногу в руки и снял с нее туфельку.

— Можете пошевелить ступней? — спросил он. Эмбер стиснула зубы и сделала несколько движений.

Нога болела, но уже не так, как в первый момент. Она облегченно вздохнула:

— Ничего не сломано.

Юбка задралась, обнажив ободранное колено, из которого начала сочиться кровь. Ладони пребывали в таком же плачевном состоянии.

— Бедная Эмбер, ты вся исцарапана! — воскликнула Грейс.

— Ничего, заживет. Моя гордость пострадала больше, — отозвалась Эмбер с удрученной улыбкой. — Спасибо, — добавила она, не глядя на Сент-Айвза.

— Не стоит благодарности, — произнес он прохладным тоном. — Пожалуй, нам следует вернуться домой, и поскорей.

Не спрашивая, он взял Грейс за талию и посадил на сиденье, затем легко запрыгнул сам, развернул коляску и направил лошадь назад по дороге.

Все хранили молчание.

Эмбер страдала от боли и смущения.

Грейс беспокоилась за свою названую сестру.

А Эймиас пытался не думать об Эмбер. Он поддерживал скучную беседу с Грейс, когда услышал возглас и обернулся, чтобы посмотреть, что случилось. Он сразу же понял, что Эмбер не особенно пострадала. Однако, увидев ее в весьма пикантной позе, испытал чувства, далекие от благородных.

Эмбер отправилась на прогулку в простом цветастом платье и шляпке. Но когда она упала, шляпка слетела с головы, а юбка задралась. Боже, до чего соблазнительная женщина! — почти сердито подумал Эймиас, глядя на ее округлые, но изящные формы, прикрытые сорочкой. Он поспешно отвел взгляд, оберегая ее скромность и собственный рассудок. А какие волосы! Густые и блестящие, они рассыплись по плечам Эмбер, переливаясь всеми оттенками янтаря. Почти такого же цвета, как у него…

Он вдруг вспомнил слова Даффида, сказанные им однажды о девице из бара, за которой ухаживал Эймиас: «Похоже, ты неравнодушен к собственной персоне? — поддразнил он. — Как тот греческий парень, Нарцисс. Лично я люблю контрасты, и не хотел бы заниматься любовью со своим двойником».

Эймиас высмеял познания приятеля в греческой мифологии, чтобы уклониться от ответа. Но ухаживать за девушкой перестал.

И теперь он вдруг понял, что Эмбер действительно похожа на него. Как и он, она была яркой блондинкой с белой кожей и голубыми глазами. И тоже была найденышем, с той лишь разницей, что нашли ее здесь, в Корнуолле. Эймиас получил весьма своеобразное образование. Его первым учителем был старый бродяга в тюрьме, который рассказывал им с Даффидом удивительные истории в обмен на хлеб. Позже, когда Эймиас научился читать, он расширил свои познания. И теперь ему вспомнился еще один греческий миф. О сироте, который разгадал загадки сфинкса, убил правителя и женился на его вдове — только для того, чтобы узнать, что она его собственная…

Эймиас выпрямился. Какая чепуха! Эмбер слишком молода, чтобы быть его матерью. И потом, почти каждый второй в здешней местности голубоглазый блондин. Это одна из особенностей этого края, которая греет его душу, заставляя чувствовать себя членом большой семьи.

И все-таки странно. Два никому не нужных найденыша. Что с того, что один найден на лондонских улицах, а другой на пустынном берегу моря? Она вполне может быть…

Вероятность того, что Эмбер может оказаться его сестрой, была ничтожной. И тем не менее Эймиасу стало тошно от этой мысли.

Так некстати вспыхнувшая похоть погасла, как костер, залитый водой. От стыда и отвращения к себе Эймиас покрылся мурашками. Тем лучше! Он не хочет, чтобы его влекло к безродной сироте. Ему нужна жена из приличной семьи, чтобы он мог начать респектабельную и достойную уважения жизнь.

Ну а соблазн? Он в состоянии справиться с собственными слабостями. Правда, нужно постараться не обидеть Эмбер. Она-то уж ни в чем не виновата. Пожалуй, подумал он с мрачным юмором, это его проклятие и спасение, что они могут оказаться родственниками.

Эймиас медленно выдохнул, только сейчас заметив, что все это время сдерживал дыхание.

— Скоро будем дома. Как вы себя чувствуете? — спросил он Эмбер.

— Нормально, — холодно отозвалась она, затем, видимо, сообразив, что выглядит неблагодарной, добавила: — Если бы я упала так несколько лет назад, то не обратила бы внимания. Я вечно бегала с ободранными коленками. И лечила их, поливая морской водой. Помнишь, Грейс? Это всегда приводило тебя в ужас. Еще бы! Колени так щипало, что я вопила от боли. Но от холода становилось легче, а от морской соли заживало быстрее. Надо будет попробовать и на этот раз. — Эмбер издала слабый смешок. — Когда взрослеешь, становишься ужасной трусихой, правда?

Она испортила свой бесшабашный монолог, шмыгнув носом.

Эймиас оглянулся. Грейс подобрала ее шляпку, но Эмбер держала ее в руках. Юбка была поднята, обнажая кровоточащие колени. Ветер развевал распущенные волосы вокруг ее разрумянившегося лица. Это прелестное лицо морщилось от боли и усилий справиться с ней, пока Эмбер не перехватила его взгляд. Она тут же прикрыла колени шляпой и выпрямилась, вскинув голову. Но одна сверкающая слезинка все-таки успела скатиться по щеке.

И Эймиас понял, что пропал.