Любовь не выбирает - Эми Эндрюс

Али закусила губу. Она знала за собой такую особенность. И это всегда раздражало Тома.

— Прости. Профессиональная привычка.

— Не извиняйся. Хорошо, что я узнал. Всегда лучше знать. Я постараюсь сделать прививку как можно скорее.

Али почувствовала себя очень неловко. Сначала улеглась с ним в постель после минутного знакомства, потом разревелась, потом ее чуть не вытошнило у него на глазах, а теперь еще и это… Он наверняка сочтет ее идиоткой. Али охватил страх. Она не переживет, если он будет так о ней думать.

— Не следует пренебрегать своим здоровьем.

Господи, ну к чему этот нравоучительный тон? Ей лучше заткнуться со своими советами. А Макс кивнул и сказал:

— Абсолютно согласен.

К счастью, тут подошла официантка с едой. От аромата поджаренного мяса у Али потекли слюнки и забурчало в пустом желудке.

— Пахнет божественно. — Она взяла нож и вилку.

Пока они ели, Макс перевел разговор на кино и телевидение. Али уже не выглядела такой напряженной, а он как раз этого и добивался, потому что ее ждали более трудные вопросы.

— Я наелась, — сказала Али, отодвигая пустую тарелку и откинувшись на спинку стула.

Макс наблюдал за ней. Она сняла жакет, а шелковая бордовая блузка заманчиво струилась по ее фигуре.

— Вы будете заказывать десерт, сэр?

Появление официантки отвлекло его от слишком пристального разглядывания Али.

— Э-э… — Макс не сразу сообразил, что от него требуется. — Али, что бы ты хотела?

— Я не смогу больше ничего проглотить.

— Даже черешню в шоколаде? — спросила официантка. — Этот десерт подают только у нас. Очень вкусный.

— О да, ручаюсь, что так и есть, — подтвердил Макс. — Принесите, пожалуйста. Я сам все съем, если она не захочет. Как насчет кофе? — спросил он Али.

Али кивнула:

— С молоком.

— Мне тоже, — сказал Макс.

Официантка, собрав тарелки, ушла, а Макс снова посмотрел на Али. Непослушный локон упал ей на глаза, и он едва не протянул руку, чтобы убрать его. Едва. Это было бы нарушением профессиональных границ. А он уже перешел не одну.

— Продолжим. — Макс старался не смотреть на локон. — Итак, почему ты стала врачом?

Али прерывисто вздохнула.

— Ну, это длинная история, — сказала она, надеясь, что голос у нее не дрожит. — Тебе нужна версия для суда или я могу вдаваться в детали?

Он улыбнулся:

— Я объяснил мой план.

Али понимающе кивнула:

— Я не всегда хотела стать врачом в отличие от большинства моих коллег. В детстве я хотела стать то премьер-министром, то феей.

Макс засмеялся, и на щеках у него обозначились ямочки.

— Хотел бы я на это посмотреть.

— К сожалению, у нас нет университетов для фей.

— Весьма недальновидно, — заметил он и машинально потер подбородок.

Это напомнило ей, как шершавость его щек возбуждала ее той ночью в пятницу. Али опустила взгляд и стала водить пальцем по скатерти.

— У меня была кузина, ее звали Зои. Мы были ровесницами и очень дружили. — Она явственно увидела Зои с ее яркими, земляничного оттенка волосами, и сердце больно кольнуло. — Она жила рядом на той же улице, и мы… мы были неразлучны.

Макс наблюдал за рукой Али — она медленно рисовала узор на скатерти.

— Ей было шестнадцать, когда у нее обнаружили опухоль мозга. С того самого момента, когда при сканировании томограф показал страшный белый комочек, Зои решила стать нейрохирургом. Она поставила себе цель — освободить мир от ужасной болезни.

— Что же случилось потом? — спросил Макс, глядя на опущенную голову Али.

Али подняла на него глаза:

— Она умерла от рака. Даже года не прожила.

Это было тяжелое время для их семьи.

— За день до смерти… я пообещала ей, что стану врачом и осуществлю то, что она не успела.

Макс пристально смотрел на Али, стараясь разгадать, в чем дело, — то ли она заразилась страстью сестры, то ли просто следовала своему обещанию сдержать слово, данное у постели умирающего дорогого ей человека.

— А ты когда-нибудь думала о том, кем бы стала, если бы Зои до сих пор была жива? Ты жалеешь о том, что приняла такое непростое решение?

Али без колебаний отрицательно покачала головой:

— Нет. Никогда. Я люблю свою работу. И я очень хороший хирург. Я не представляю, чем бы еще могла заниматься…

Правда, сейчас… Не важно, каким прекрасным специалистом она была, она сомневалась, что сможет вернуться к своей работе после психологической травмы, пережитой в прошлом году.

— Хотя должна признаться, что работа официантки в кафе — тепленькое местечко. По сравнению с работой хирурга это пикник. — Али кисло улыбнулась.

За ее словами и улыбкой скрывались боль и тоска. И Макс это понял — то же самое переживало большинство его клиентов, связанных с медициной.

— Обещаю, со временем у тебя будут другие чувства.

Али покачала головой.

— Нет, — с горечью возразила она. — Вот две вещи, которые я никогда больше не сделаю. Не вернусь в медицину и не влюблюсь в другого мужчину.

— Я всегда говорю своим клиентам никогда не принимать никаких решений, пока все не закончится. И, кроме того, — он придал голосу шутливую интонацию, — у тебя нет альтернативы. В университетах ведь до сих пор не учат на фей.

Али вымученно улыбнулась:

— Я могла бы путешествовать по миру. Или начать разводить лам на ферме. Или написать книгу.

Но Макса было не провести. Голос ее звучал безжизненно, глаза потухли.

— Али, ты сделала все, что в твоих силах. Смерть Натаниэля Каллена не твоя вина.

— Ну, ты обязан мне верить. Ты же мой адвокат.

Макс покачал головой:

— Проверка, проведенная в госпитале, подтверждает твою невиновность. И независимая проверка, назначенная нами, подтвердила то же самое. Следователь этому поверил. Я внимательно изучил результаты всех проверок. Оснований предъявить обвинения ни тебе, ни госпиталю нет.

Али прикусила губу. Только бы снова не расплакаться перед ним!

— И тем не менее иск нам предъявлен.

— Алейша, я очень давно занимаюсь подобными делами, и я защищал очень многих клиентов, которые считались виновными. Поверь мне, ты не одна из них. Я понимаю, что родители в горе, что они хотят кого-то обвинить. И хотят сделать это в суде.

Али удрученно кивнула:

— Я знаю.