Изменил, Сибиряк? Признавайся! - Елена Архипова

Не дожидаясь ответа, Марьяна отошла от женщин, направившись к другой компании. На этот раз мужской. Ей нужен был один из этих мужчин. У Олега Быкова была своя логистическая компания, а Марьяне нужно было срочно доставить напольную плитку. Десять поддонов. Всё, как всегда – сроки горели, а перевозчики, вынуждая её предложить более высокую цену за свою услугу, отвечали ей, что машин нет.

– Олег Владимирович, рада вас видеть! – Марьяна обворожительно улыбнулась толстому мужчине с вечно потными ладонями и, заставив себя держать на лице улыбку, протянула мужчине руку.

– Марьяночка Кириллна! Рад вас видеть, дорогая! – Быков расцвел улыбкой и схватил её ладонь. – А вы всё хорошеете, дразня нас, смертных, своими аппетитными формами! – и мало того, что мужчина поделился с её ладонью своим по том, так ещё и обслюнявил, приложившись толстыми губами в поцелуе.

“Терпи! Тебе нужно его уболтать на один рейс за плиткой! Иначе сроки все улетят к чертовой бабушке”, – скомандовала себе Зайка.

– Ой, ну не придумывайте, – отмахнулась легко, – но спасибо за комплимент. Ласковое слово, оно, как известно, и кошке приятно.

– Ну вы-то у нас точно не кошка. Вы – пантера! – Быков занырнул взглядом в декольте стоящей перед ним Зайки и забыл из него вынырнуть.

– Олег Владимирович, – Марьяна, пользуясь тем, что Быков капал слюной на её формы, перешла к делу, – может, тогда не только словом, но и делом сделаете приятно пантере?

Мужчина, услышав это, судорожно сглотнул и пошел пятнами, второй из присутствующих бизнесменов закашлялся, подавившись только что выпитым напитком. А Марьяна договорила:

– Дорогой, вся надежда на вас и на ваши фуры! Выручайте! Один только рейс нужен. Но желательно ещё вчера. Ну вы понимаете! “Транс логистик”, – Марьяна намеренно назвала первейшего конкурента Быкова, – что-то крутят. Говорят, что нет машин в нужном мне направлении. Ну врут же! Врут самым наглым образом!

– Марьяночка, ну зачем же вы к Петрову-то обратились? Почему сразу ко мне не пришли? Всё сделаем. Нашли, из-за чего переживать. Куда, говорите, вам рейс нужен? – Быков наконец выпустил руку Марьяны, поднял на её лицо взгляд и полез за телефоном во внутренний карман пиджака. – Сейчас всё решим.

Марьяна каким-то внутренним чутьем уловила, что Фролов со своей спутницей переместился ближе к их компании, но выпускать сейчас Быкова из поля зрения она не хотела. Надо дожать мужика, пока он ещё мысленно у неё в декольте.

– Мне бы завтра, туда и обратно, – она назвала город и название завода, – а уж я в долгу не останусь. Вы же меня знаете, Олег… Владимирович, – последнее предложение женщина договорила, добавив чувственности в голос.

Быков, покрывшись новыми пятнами, бросил в свой телефон две фразы, выслушал ответ и убрал гаджет в карман.

Выдал, облизывая Марьяну похотливым взглядом:

– Веревки из меня вьете, пантера! Будет вам завтра машина. Ну раз уж мы ваш вопрос решили, так, может, тогда и…

– Ой, спасибо, дорогой! С меня оплата счета без отсрочки! – не дала она договорить мужчине. – Пусть ваш секретарь отправляет бумаги на наш имейл, я дам отмашку, чтобы сразу оплатили, – она обворожительно улыбнулась. – А сейчас извините, вынуждена сделать срочный звонок.

Марьяна сбежала от двух мужчин ровно в тот момент, когда к их компании присоединился Фролов. Что интересно, он был один.

Но это уже Марьяну не интересовало.

Она рванула в туалет, надо было срочно вымыть руку, обслюнявленную Быковым, а потому она уже не слышала и не видела, как один делал вид, что закашлялся, а другой матерился себе под нос, понимая, что пантера опять его уделала. Как не видела она и жадного взгляда, которым провожал её Михаил…

Глава 12

Глава 12

Марьяна замерла в коридоре перед женским туалетом, как мышь перед котом.

Почему? Сработала её чуйка, что спасала её когда-то ещё в детском доме.

Да, заходить внутрь она не стала, но заглянуть Марьяна всё-таки заглянула. Одним глазком.

Дверь в комнату перед женским туалетом была приоткрыта. А там, у роскошных зеркал в золоченых рамах, стояли две девушки.

Одна была той самой девочкой-ромашкой, что пришла сегодня с Фроловым, а вот вторая Марьяне была незнакома. Но по описанию очень походила на ту самую Мерлин, о которой ей рассказывала её маникюрша.

Мерлин стояла подбоченившись и буравила взглядом девушку, которая, кажется, вообще не понимала, что происходит, и старательно делала вид, будто не замечала, что на неё так пристально смотрят.

Девушка поправляла у зеркала выбившийся из косы локон и на тощую девицу, сверлящую её взглядом, не обращала внимания.

Тощая вешалка не выдержала первой.

– Слышь, ты, деревня! – голос этой, прости господи, Мерлин звучал визгливо. – Как там тебя?

Девушка с косой вздрогнула и обернулась на ту, что стояла с ней рядом. В её глазах мелькнуло недоумение.

– Вы мне? – спросила она удивленно.

– А кому ещё? Тут кроме нас с тобой никого больше нет! – хмыкнула тощая вешалка, делая ещё шаг в сторону девушки. Каблуки её туфель на слишком высокой платформе цокнули по мраморной плитке, как подковы у лошади. – Так это ты, что ли, новая соска Бычары?

– Кого? – девочка-ромашка растерялась и моргнула пару раз.

Тощая неискренне рассмеялась.

– Спишь – и не знаешь с кем? – она окинула девушку с головы до ног сканирующим взглядом. – Миша Фролов. Бычара. Тот, с кем ты сегодня сюда пришла.

– Ну допустим, – тихо ответила девочка-ромашка, выпрямила спину и вздернула подбородок.

Видно было, что ей неприятен и этот разговор, и собеседница, но она отвечала, пытаясь быть вежливой. Впрочем, в её голосе явственно зазвучала сталь.

“Молодец, девчонка!” – невольно восхитилась Марьяна.

– Так как звать-то тебя? Давай! Не тушуйся! – Мерлин скрестила руки на тощей груди.

– Наталья.

– На-а-та-а-алья, – передразнила её Мерлин, намеренно растягивая гласные в имени девушки. – Ну что, Наталья, объясни мне, как ты, вся такая правильная до икоты и забитая, надеешься удержать человека, который привык к другому уровню?

– Это к твоему, что ли? – прозвучало насмешливое в ответ.

Марьяна резко выдохнула. Она знала, что сейчас тут развернется настоящая травля. Эта Мерлин не просто обиделась, что Михаил её бросил. Она была растоптана и унижена. Собственная гордость не позволяла