Дракон с ... изъяном - Елена Байм

— Ты узнала меня? Мы виделись в кабинете. — продолжил он, приближаясь. — У Рагнара. Ты была под столом.

Он гадко облизнул губы и начал развязывать халат.

— Умеешь ты, видно, угождать господам. И я подумал… раз уж ты такая услужливая, может, и мне окажешь небольшую… любезность?

Он засунул руку в карман, что-то достал. Протянул ее мне — на его ладони лежали семь золотых монет. Семь! Это было больше, чем я могла заработать за два месяца работы поломойкой.

— Двойная плата, — сказал он, кривя губы в улыбке. — Чтобы вне очереди. Ты же понимаешь, о чем я.

Я смотрела то на золото, то на его лицо, и чувствовала как к горлу подступает тошнота. Он думал… он решил, что я — доступная девка… Что раз меня застали под столом у Генерала, значит, я готова раздвинуть ноги перед любым, кто заплатит?!

— Ваше сиятельство, — сказала я, стараясь, чтобы не выдать в голосе дрожь. — Я — поломойка. Я мою полы. И я не оказываю… любезностей подобного рода. Ни за семь золотых монет, ни за пятьдесят.

Я сделала шаг к двери, намекая, что его сиятельству пора удалиться, но граф Торнвуд не сдвинулся с места. Он резким движением перегородил мне путь, и его лицо изменилось. Улыбка сползла, уступив место холодной, надменной гримасе.

— Не строй из себя недотрогу, девка, — процедил он. — Я знаю таких, как ты. Вы все одинаковы. Просто цена у каждой своя. Называй свою плату.

— Я уже сказала, — ответила я, чувствуя, как страх начинает закрадываться в душу. Он был шире меня, сильнее, и в его глазах горела обида и злость. — Я не продаюсь.

— Ах, не продаешься? — Он шагнул ко мне, и я оказалась прижата спиной к двери.. — А Рагнару, значит, продалась? Или задаром? Хотя нет, такая как ты ничего бесплатно не делает и не дает.

Он захохотал, довольный своей шуткой, и снова продолжил:

— Ну, говори, сколько Генерал тебе заплатил? Десять? Двадцать? Я дам тридцать! — Он почти кричал, брызгая на меня слюной. — Тридцать золотых за одну ночь! Это больше, чем ты заработаешь за всю свою никчемную жизнь!

Он схватил меня за запястье, сжимая до боли. Я дернулась, пытаясь вырваться, но его пальцы впились в кожу, оставляя синяки.

И в этот момент мы услышали чьи-то шаги. И они приближались.

Граф грязно выругался. Прижал свой палец к моим губам:

— Только попробуй закричать, и я тебя сгноблю.

ГЛАВА 15

Я так испугалась, что стояла и не шевелилась. Но глазами искала по сторонам, чем бы можно было отбиться от графа, если полезет.

Но на мое счастье, его спугнул зычный голос Марты в соседней комнате, она о чем-то громко смеялось с подругой. Похоже прачки вернулись с работы... Граф Торнвуд задумался, приоткрыл дверь, а затем вышел и быстро зашагал прочь.

Я же стояла и смотрела, пока не убедилась, что его силуэт исчез в конце коридора. Заперла дверь, подперла стулом для верности. Сон так и не шел. Сидела на кровати, прижавшись спиной к стене, глядя на дверь и прислушиваясь к каждому шороху.

А когда за окном забрезжил рассвет, я наконец позволила себе задремать — но чутко, вполглаза, готовая вскочить от любого звука.

Поэтому утром я поднялась чуть свет. Глаза слипались, голова гудела после бессонной ночи, но я твердо знала, что должна сделать.

Первым дело пошла и нашла экономку, она перебирала чистые простыни в кладовой, хмурясь и что-то бормоча себе под нос. Увидев меня, мисс Фридман вопросительно подняла бровь.

— Говори, чего пришла. Не видишь — я занята?

Я глубоко вздохнула и выпалила одним духом:

— Верните меня, пожалуйста, в общую комнату. И отправьте мыть полы на этаж слуг. А на второй этаж пошлите кого-нибудь другого. Я не хочу и не могу больше туда ходить.

Она замерла с простыней в руках. Внимательно посмотрела на меня — на мои круги под глазами, на бледное лицо, на дрожащие губы. А затем ее взгляд упал на мои руки, и она нахмурилась.

На запястьях темнели синяки — следы вчерашней хватки графа Торнвуда.

— Я поговорю с Хозяином, — сказала она коротко. Голос ее стал жестче. — А пока… иди отмывай пол на кухне. На второй этаж даже не ходи.

У меня подкосились колени от облегчения. Я не сдержалась — бросилась к ней, обхватила руками за шею, прижимаясь щекой к ее жесткому крахмальному воротнику.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — зашептала я. — Еще никто обо мне так не заботился, как вы, мисс Фридман.

Она смутилась, слегка улыбнулась уголками губ и неловко похлопала меня по плечу.

— Ну будет, будет… Слезь, старая уже, задушишь.

Я отпустила ее, вытирая непрошеные слезы. Экономка покосилась на мое запястье и тихо спросила:

— Это кто-то из гостей?

Я замялась. Сердце забилось быстрее. Сказать или не сказать? А вдруг после моего признания станет всем только хуже? Вдруг она решит, что я сама напросилась, что я…

— Граф Торнвуд, — выдохнула почти беззвучно.

Экономка сжала губы в тонкую линию. Помолчала. Затем кивнула:

— Понятно. Иди завтракай. И сразу после — мыть пол. Ни о чем не думай, работай.

Я послушно кивнула и выскользнула из кладовой.

Весь день только и делала, что тщательно натирала на кухне пол, стараясь выкинуть из головы все тревожные мысли. Щетка ходила взад-вперед, вода в ведре темнела, руки ныли, но это было даже хорошо — боль отвлекала.

Когда я наконец подняла голову, чтобы размять затекшую шею, то заметила, как новенькие горничные собираются в стайки и шушукаются, показывая на меня пальцем. Одна из них — тоненькая, с острым носиком что-то шепнула другой, и обе прыснули со смеху, прикрывая рты ладошками.

Я отвернулась и с новой силой принялась тереть пол.

Знала бы, что так обернется… все равно бы спасла Генерала. Жалко ведь мужика.

Я вздохнула и замерла на мгновение, глядя в мыльную воду. Надо будет попросить у него, чтобы быстрее решил свои проблемы и отпустил меня на новое место. А в качестве благодарности запросить рекомендательное письмо. Надеюсь, он не откажет — после того, что мне пришлось и еще предстоит вытерпеть.

До самого вечера мисс Фридман ко мне не приходила. Я то и дело оглядывалась на дверь, прислушивалась к шагам в коридоре — но нет.

Ближе к ночи я начала волноваться. Оставаться одной в комнате мне не хотелось, но выбирать не приходилось. Марта уже ушла на работу, а других подруг у меня здесь нет.

Я заперлась изнутри, пододвинула