Его вторая жена - Милана Усманова

- Я, проходите.

Врач вышла и не успела закрыть за ней дверь, как в подъезде раздались шаги. Это были Ольга и Андрей.

- Пишешь заявление? Правильно, - Начальница окинула взглядом участкового, - мы тоже свидетели.

Тот вжал голову в плечи:

- Ваш муж Аверьянов Виталий? – Глаз его задёргался при имени супруга.

- Именно.

- Заявление вы примете, - вмешался Андрей, - у нас есть запись. Где всё было? - Обернулся он ко мне.

- Здесь.

Мужчина кивнул, прошёл к кухонному гарнитуру и снял сверху маленькую коробочку камеры.

- Вот запись, - он помахал ей перед участковым, - могу передать вам через пару часов, все данные хранятся в «облаке».

Патлатый полицейский судорожно сглотнул:

- Мне надо позвонить.

- Нет, - Андрей подошёл к нему, нависнув сверху, - мы все знаем, кто её муж. Принимайте заявление и давайте делу ход, побои зафиксированы.

Участковый заморгал, переводя взгляд с меня на Андрея.

- Я всё равно напишу заявление, - сложила руки на груди, - не примите вы, позвоню выше по инстанции. И заявление будет уже на вас, понятно?

Дрожащей рукой участковый вытащил бумажный лист и протянул мне, сглотнув комок в горле.

- Пишите…

Глава 14

Участковый выглядел жалко, покидая мой дом, но мне сейчас стоит подумать о себе и Лёле. Их насквозь прогнившая система, там, где спокойно находят укрытие насильники и бандиты, как змея, вцепилась в свой собственный хвост.

- Тебе стоило остаться у нас, - вздохнул Андрей, закрывая дверь за полицейским.

- Это всё равно бы случилось, - из шкафа достала пузырёк с валерьянкой, - рано или поздно. Вы не сможете опекать меня каждую минуту. И где-то в душе я, наверное, этому рада. Теперь у меня хотя бы есть доказательства, от которых Аверьянов не отвертится.

- Садист, - выдохнула Ольга, осматривая мои замазанные врачом ссадины, - боюсь оставлять тебя, Саша.

- Я сниму квартиру, пока хотя бы на несколько суток, а там найду жильё на долгий срок.

- Собирай вещи, мы отвезём тебя.

- Погодите, надо подыскать объявление, созвониться с хозяевами.

- Брось, - махнула рукой Ольга, - я знаю одну маленькую, но приличную гостиницу, где ты найдёшь квартиру на ночь глядя? Возьми необходимое, мы подождём, а завтра с утра приступай к поискам. Пару дней дам тебе отгул, пока ты не обустроишься на новом месте. И ещё дочери не сообщай адрес. Она всегда может вернуться сюда. Лучше, если никто не будет знать, где ты живёшь.

- Мне завтра с утра ещё на освидетельствование побоев, раз уж заявление подано.

- Да, - кивнул Андрей, - пройди осмотр в бюро судебно-медицинской экспертизы. И не мойся. Обследоваться придётся по полной.

- Я заеду за тобой, - поддакнула мужу Ольга.

- Чем смогу отблагодарить вас? - Слёзы невольно навернулись на глаза.

- Стой до конца, не позволяй себя запугать, купить или уговорить заверениями в любви. Твой Аверьянов постарается любым способом не дать ход делу, понимаешь? – Андрей проникновенно заглянул в мои глаза, - стань снова счастливой, в нашем мире и так слишком много насилия.

- Обещаю, к нему никогда не вернусь.

Я отключила все бытовые приборы, перекрыла газ и воду, кинула в дорожную сумку вещи и косметику на первое время. Закрыла дверь, будто отсекая тем самым своё прошлое. Мы вышли в тёмный двор, где тускло подмигивал прохожим давно сломанный фонарь. На машине Ольги добрались до тихой улочки, там, в тупике, стоял небольшой двухэтажный особняк и оказавшийся той самой гостиницей. Место было тихое, неприметное. Меня быстро оформили и выдали ключ от номера.

- Здесь не бывает гуляк и любителей острых ощущений, ты понимаешь о чём я, - сказал Андрей, таща мою сумку наверх, - можешь быть спокойна. Тут останавливаются в основном командировочные, приличные люди. Если что, без раздумий, звони.

Мы распрощались в коридоре, и супруги пошли во двор, я же открыла дверь, оказавшись в уютном, чистом номере. Кровать, кресло, небольшой комод, на котором стоял телевизор и узкий шкаф-пенал для вещей: вот и всё убранство. На маленьком холодильнике примостились чайник и микроволновка, что же с голоду не умру. В крохотной ванной за шторкой спряталась душевая. Все удобства есть, что мне ещё сейчас нужно? Даже был небольшой узкий балкон, где на периллах отцветали последние петунии в подвесных кашпо.

Я устало растянулась на кровати, просто закинув сумку в шкаф, разбирать вещи не было сил. Сон тяжким плотным одеялом опустился на меня, погружая во тьму.

Утром разбудил звонок Ольги:

- Я тут навела справки, - начала она без предисловий, - вчера все были на нервах, тем и воспользовался ваш нерадивый участковый. Сейчас едем к нему, он должен дать направление на акушерско-гинекологическую экспертизу, как и на обычную. Где твои вещи, в которых ты вчера была дома?

- В спальне, - протирая глаза спросонья, пыталась быстрей очнуться после муторного сна, - или в стирке, не помню.

- Заедем за ними. Это обязательно, - отрезала Ольга, - собирайся скорей. Я буду ждать в машине.

Через пару минут я была готова и спустилась во двор, запахнувшись в тёплую кофту, чтобы скрыть синяки. Машина моей начальницы уже стояла там, сама она, затушив сигарету, махнула мне рукой.

- Давно бросила, - улыбнулась Ольга, выкидывая окурок в урну, - но, когда нервничаю, не могу удержаться. Так, - продолжила женщина, когда мы уселись, и машина выкатила на шоссе, - твоё дело должно быть передано в Следственный комитет, изнасилованиями занимаются они. Сейчас устроим взбучку вчерашнему патлатому. Я до этого тебе рассказывала о Юле, но там дело было гораздо проще, по сравнению с твоим. Что-то мы можем упускать из виду. Понадобится хороший адвокат.

- Но где я возьму столько денег? Представляешь, насколько он должен быть хорош? СК проверяется прокуратурой или судом, а там везде Аверьянов свой человек.

- М-да, - Ольга постучала пальцами по рулю, - значит, надо отыскать неподкупного, такие тоже есть. Сейчас у нас другая задача – пройти экспертизу.

Машина плавно остановилась у нашего подъезда, Ольга подхватила сумку, из которой вытащила баллончик с перцовкой. Дома никого не было, но ночью Виталик успел побывать здесь. Из корзины для грязных вещей всё было вытряхнуто на пол. Халата и нижнего белья не было.

- Предусмотрительный, гад, - в сердцах пнула Ольга крышку