В самом Сердце Стужи. Том IV - Александр Якубович

— Командир, — Эрик склонил голову, приложив кулак к груди. — С дурными вестями я…

— Грегор сказал, что Арчи арестовали, — сразу же успокоил я бойца. — Лучше расскажи в деталях, что случилось. С самого начала, как выехали из города.

— Понял, — кивнул дружинник.

По серому лицу Эрика я видел, что он не спал уже вторые сутки, впрочем, как и я сам, так что я без затей толкнул в сторону парня табурет, который стоял у камина и которым я пользовался, как столиком для вина, а сам уселся во главе обеденного стола.

Боец благодарно опустился на табуретку, после чего начал сбивчиво рассказывать, местами растягивая от усталости слова:

— Значит, когда мы вышли из Херцкальта, все проходило спокойно. Заместитель Арчибадьд решил, что сначала мы отправимся в Кемкирх, а уже на обратном пути заедем в Атриталь, чтобы быстрее обернуться, значит… Не разделялись, ехали вчетвером, чтобы было спокойнее. На пятый день добрались до Кемкирха, там все было тихо. Арчибальд посетил торговую гильдию, обналичил столичный вексель, как вы и приказывали и… Точно!

Эрик прервался, после чего запустил руку под кольчугу, нашаривая что-то под броней. Через мгновение на стол звонко лег кошель, судя по размерам, как раз на полсотни серебра.

— Арчи разделил деньги? — уточнил я.

Эрик сосредоточенно кивнул.

— Так надежнее, если что случится, чтобы хоть часть груза добралась до пункта назначения. Всегда же так делали, командир… — ответил боец. — А деньги эти, опять же, просто груз.

— Понятно, — ответил я, даже не прикасаясь к кошелю. Там точно было полсотни серебряных монет, четверть от десяти фунтов по первому векселю. — Арчи не смог обналичить оба в Кемкирхе?

— Нет, командир, — покачал головой Эрик. — Значит, заместитель пытался, дабы не заезжать в Атриталь, а срезать полями и сразу вернуться с грузом в замок, но там сказали, что столько наличного серебра у них на выдачу нет. Отправили к соседям. Сказали, значит, как раз расчет большой с атритальскими купцами был недавно, у них точно будет. Это Арчибальд нам все рассказал, когда выехали на север, значит.

— Вот как… И что дальше? На въезде в город арестовали? Или как?

— Нет, командир. В Атриталь нас без проблем пропустили, хоть мы и при оружии были, но сказали, что дружинники барона Гросса и едем домой. Разместились, пообедали, я остался стеречь лошадей на постоялом дворе, а когда услышал, что на дворе торговой гильдии какая-то заварушка и каких-то мошенников крутят, сразу прыгнул в седло и дал деру. Как и приказывал заместитель Арчибальд, если какая засада случится.

Я задумчиво постучал пальцем по столешнице. В Атритале осталось три моих бойца, три боевых коня и семнадцать с половиной фунтов. Почему? Подозреваю, предлог у местного купечества и барона Фитца нашелся благовидный, иначе бы они не действовали так нагло.

— Милорд, отпустите бойца, он еле держится… — послышался из-за ширмы голос Эрен.

Я удивленно повернул голову на звук, а Эрик вообще от неожиданности чуть не навернулся с табуретки.

— Миледи Гросс! Что вы! Я еще хоть день, хоть два!.. — тут же начал хорохориться боец, который до этого беззастенчиво клевал передо мной носом.

— Иди, отоспись, — махнул я Эрику. — Все сделал правильно, выполнил приказ, доложил. Молодец.

От этих слов Эрик выдохнул — буквально выдохнул и тут же заулыбался — после чего вскочил с табуретки, отбил ленивый поклон и быстро-быстро выскочил из покоев. Боец справедливо опасался, что он, как гонец с дурными вестями, может попасть мне под горячую руку. Будь на моем месте оригинальный Виктор, неизвестно, уцелел бы нос Эрика, но я был более сдержан в своих порывах. Тем более, за ширмой сидела Эрен, даже если бы мне очень хотелось на ком-нибудь отвести душу, то при ней этого делать было нельзя.

— Почему ты попросила отпустить его? — прямо спросил я, когда дверь в покои закрылась и мы остались вдвоем.

Эрен выскользнула из-за ширмы и с серьезным выражением лица уселась рядом со мной за стол.

— Вчера я встречалась с Сев Мордел, — начала Эрен. — И пусть это звучит странно, но купчиха предупреждала меня, что в Атритале зреет недовольство нашими делами и нашей гильдией, Виктор. И просила меня передать тебе эти новости.

— Вот как… — кивнул я. — Ну что же, информация запоздала. Думаешь, мать Хильды в сговоре с атритальцами?

Эрен поджала губы и на секунду задумалась.

— Нет, точно нет, — покачала головой жена. — Мы с ней напряженно общались… И она сказала, что Херцкальт ее родина, поэтому она мне все рассказывает. Да и с ее слов она сама узнала о том, что на юге неспокойно, от своего извозчика. Была бы купчиха заодно с этим главой гильдии, Албаном, ей бы стоило промолчать и просто подождать. Есть еще новости касательно мельницы, купцы готовы вложиться в стройку, но это подождет, потом…

Эрен замолкла, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я же погрузился в размышления.

Моя жена была права. Незачем было Сев Мордел так подставляться, если она желала нам зла. Я ждал какого-то выпада со стороны Атриталя, но не думал, что он произойдет так рано, да еще и настолько дерзко. Я ждал чего угодно: повышения цен на помол, задержку грузов, повышение пошлин, отказ сотрудничать, но уж точно не ареста Арчибальда и откровенного гоп-стопа в исполнении атритальской купеческой гильдии. И с учетом того, что скрутили трех хорошо вооруженных мужчин, участие в этом деле принимали дружинники моего соседа, барона Фитца.

Это был Casus Belli, в чисто виде. Вот только повод для войны дал не я — тут я был осторожен и слишком сильно никому из соседей на хвост наступать не собирался — а его дали мне.

Сейчас я был в полном праве объявить военный поход на земли соседа, потому что он не просто напал на моих дружинников — бог с ним, что Арчи мой заместитель — а отнял мои деньги. И тут вопрос можно было решать силой.

Но для начала нужно было узнать, как именно проводятся междоусобные конфликты по законам королевства, раз уж Фитц так хотел поиграть мускулами. О чем я и сообщил Эрен.

— Ты собираешься с ним сражаться? — хмуро спросила жена. — Виктор!.. Я все понимаю, задета твоя гордость и Арчибальд, и деньги, но Атриталь город более крупный и дружина там больше…

— Эрен, я не самоубийца, — нежно