Лаки - Джеки Коллинз

– Ты потрясающе выглядишь, – сказал он.

– А ты – так себе.

Про себя она быстренько посчитала, сколько ему сейчас лет. Выходило сорок один. Его удивительная красота ничуть не померкла с годами. Он по-прежнему остается самым привлекательным из всех когда-либо виденных ею мужчин, и она просто сгорала от желания улечься с ним в кровать.

– Как долго ты собираешься здесь пробыть? – вежливо поинтересовался он.

«Ровно столько, сколько потребуется, чтобы соблазнить тебя». Она сделала неопределенный жест.

– Несколько дней. Может, неделю.

– Хорошо. Я хочу познакомить тебя с моей женой.

Его женой! Лаки задохнулась.

– И давно ты женат? – спросила она.

– Ровно 46 часов. Ты чуть-чуть опоздала на свадьбу.

Марко никак не мог почувствовать жар ее желания. Она сменила тактику и начала обращаться с ним как с обычным служащим.

– Я хочу обновить «Мираж», – объявила она Косте. – Он весь какой-то неопрятный.

Марко пришел в ярость.

– Что здесь происходит? – орал он на Косту по телефону, когда на отель налетели орды декораторов. – Убери от меня Лаки. Она тут все рушит.

– Не могу, – коротко ответил Коста. – Она главный акционер и может делать все, что захочет.

Взбешенный Марко наконец-то ее заметил. А когда он заметил ее настолько, что начал хотеть, Лаки была уже вся деловая и далекая. Она не собиралась делить Марко с его женой.

Они выдерживали паузу в полушаге от обрыва. Лаки то уезжала, то возвращалась в Лас-Вегас, наблюдая за строительством «Маджириано». Возникали одни проблемы, за ними другие. Она справлялась со всем.

Марко всегда первый торопился приветствовать ее.

– Все еще женат? – спрашивала она весело, хотя у нее внутри все замирало в надежде: а вдруг он развелся?

– Конечно. А ты? Все трахаешься?

– Порекомендуй мне лучшее хобби, и я обещаю его испробовать, – кокетничала она, отлично зная, как бесят его ее свободные взгляды на секс.

Однажды вечером, когда его жена уехала из города, он наконец сделал шаг. Они пообедали вдвоем, поболтали о старых временах, и, проводив ее до дверей гостиничного номера, Марко спросил:

– Я зайду?

Он стоял настолько близко, что Лаки чувствовала его дыхание на своей щеке. Она так хотела его, как не хотела никогда и никого в жизни. С милой улыбкой она проворковала:

– Спокойной ночи, Марко. Приятных снов, – и быстро закрыла перед ним дверь, боясь не справиться с собой.

Когда она его получит, то получит его навсегда. Будет так, и никак иначе.

Время шло. Лаки много работала и много рисковала. Она оказалась решительной деловой женщиной, требовавшей и добивавшейся максимальной отдачи от своих сотрудников. Она все время то улетала из Лас-Вегаса, то возвращалась назад и каждый раз отмечала, что брак Марко стоял незыблемо, как скала. Лаки по-прежнему хотела его, но – на своих условиях.

Очень редко вспоминала она о Джино, чью империю она унаследовала. Она строила его отель, воплощая в жизнь его мечту, – и в то же время отец и дочь не разговаривали и вообще не общались. Лаки такое положение дел вполне устраивало. Она не огорчилась бы, если бы Джино никогда не вернулся в Америку.

В 1975 году «Маджириано» был наконец закончен. Состоялся бал открытия. Лаки блистала в шикарном черном платье, Марко выглядел безупречно в костюме с черным галстуком. Электрические разряды молниями пробегали между ними. Время пришло. То, что он все еще женат, почему-то перестало иметь для нее значение.

Весь вечер Лаки пребывала в состоянии возбужденного ожидания. Марко испытывал те же чувства.

И вот наконец они слились в восторженном экстазе. Безумный ритуал божественного секса, а потом опустошенность и облегчение при мысли, что они наконец-то вместе. То было единение родственных душ, полное совпадение энергий и темпераментов.

Они говорили о будущем. Он сразу же расскажет обо всем жене и организует быстрый развод. Больше ничто никогда не встанет между ними. Они наконец вместе, и так будет всегда.

Когда Марко утром ушел, Лаки подумала, что все-таки она нашла то, что искала, – мужчину, за которым она признает право на превосходство, с кем она будет жить в любви. Марко стал для нее всем, и даже больше. Весь мир для нее сошелся на Марко.

В 2.30 пополудни, когда Лаки с Костой поджидали Марко в ресторане «Патио», взгляд Лаки вдруг остановился на Боджи, ее телохранителе. Он быстро шел по направлению к их столику.

Боджи приблизился, и холодок дурного предчувствия пробежал по ее спине.

– На улице стреляли, – объявил он.

Она сразу поняла, что застрелили Марко.

Застрелили ее будущее.

Лаки закрыла глаза и попыталась молиться, но она заранее знала, что ее молитва опоздала.

«Бразильская гостиная» была полна народу, но для Сантанджело и их друзей столик нашелся незамедлительно.

Место Лаки оказалось рядом с Димитрием Станислопулосом.

– Как Олимпия? – спросила она без особого интереса.

За все прошедшие годы Олимпия ни разу не дала о себе знать. С той роковой ночи во Франции тринадцать лет назад они не обменялись ни единым словом. Порой Лаки читала о ней в газетах, и на нее наводили скуку похождения пухлой блондинки с чересчур большим богатством и чересчур многочисленными мужьями. Да, когда-то они дружили, но теперь между ними не осталось ничего общего.

– Опять развелась, – коротко ответил Димитрий. – В третий раз.

У него были на редкость пронзительные глаза стального цвета и глубокий средиземноморский загар. Взгляд Димитрия на мгновение задержался на ослепительно красивой Лаки, но тут сегодняшняя подружка потянула его за рукав и задала какой-то дурацкий вопрос.

Лаки повернулась к Джино, однако тот не сводил глаз со Сьюзан. Лаки собралась было уходить, но решила дождаться комика, который уже настраивал микрофон и для начала с невозмутимым видом бросил в зал несколько ехидных комментариев на злобу дня.

По помещению пробежал смешок. Он очень быстро завоевал внимание аудитории, причем аудитории, состоявшей из людей, склонных скорее поговорить о своих проигрышах или выигрышах, чем слушать чужие остроты.

А он и не острил. Он рассуждал о жизни.

И был он едким, безжалостным и до боли честным.

– Как его зовут? – поинтересовалась Лаки у Матта.

– Ленни Голден. Нравится?

– Неплохо.

Матт улыбнулся. Джесс не подвела его, слава Богу. Он рискнул, приняв артиста только потому, что она за него просила. Но Матт положил глаз на малютку Джесс, и теперь, когда он сделал ей одолжение, не пора ли ей вернуть должок? Забавно, конечно, – ему никогда не нравились невысокие женщины, он предпочитал фигуристых дамочек. И тем не менее Джесс, «метр с кепкой», вскружила ему голову. Матт до судорог хотел уложить ее в постель.