Градус любви - Кэнди Стайнер

– В «Черной дыре» вечеринка, – улыбнувшись маме, ответил Логан. – Хочешь пойти?

– И лично стать свидетелем кутежа, после которого кто-то из вас угодит в тюрьму? – Она покачала головой. – Просто присматривайте друг за другом, увидимся на ужине на следующей неделе.

Улыбка Логана точь-в-точь походила на мамину, сходство было необыкновенным. Они с Майклом внешностью пошли в маму: золотисто-карие глаза, смуглая кожа, худощавая и подтянутая фигура и широченная улыбка. Я же больше походил на отца: крепкий, с загорелой кожей с красноватым оттенком, который он объяснял тем, что в наших жилах течет кровь коренных американцев; яркие голубые глаза, на солнце становившиеся почти серебристыми. Мама говорила, что порой, смотря на меня, она видела отца в юном возрасте, когда они впервые познакомились.

Я всегда гордился этим сходством.

Джордан, который за столом молчал больше остальных, вообще не был на нас похож. Кожа у него была светло-коричневой, волосы черные и коротко подстриженные. Он был самым высоким и крупным и всегда выделялся на семейных снимках.

И все-таки он был нашим братом.

– Мы с Бейли едем на выходные в Нэшвилл, – заявил Майки, и, судя по округлившимся маминым глазам, она впервые услышала об их планах.

– Что?

Набив рот пюре, он кивнул и заговорил:

– Ее компания звукозаписи устраивает прогон в одном из баров на Бродвее[7]. Она впервые выступит в Нэшвилле в составе их команды.

– Мне казалось, она еще не подписала ни с кем контракт? – спросил Джордан, заговорив впервые с тех пор, как мы сели ужинать.

– Не подписала.

– А когда подпишет? – нахмурившись, спросила мама.

Майки стих, гоняя по тарелке фасоль, а потом наколол несколько штук на вилку и пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, тогда и обсудим, куда переедем, чем потом займемся.

Над столом повисло неловкое молчание. Мы знали, что настанет день, когда Майкл съедет, но все волновались из-за уверенности брата в будущем с Бейли, хотя вслух этими опасениями не делились.

А еще мы сомневались, что она испытывает ту же уверенность.

Казалось, Бейли его любила, дорожила их связью, как дорожил и Майки, и все мы знали, что его желания схожи с моими: он тоже хотел таких же отношений, что были у родителей. Они познакомились в старших классах, и я знал, что Майки чувствовал, будто Бейли идеально ему подходит, потому что тоже со школьных времен была его возлюбленной.

Но все, кто ее знал, понимали, что ее первой любовью была музыка. И мы толком не представляли, как это отразится на Майки.

– Ладно, – выдавив улыбку, наконец произнесла мама. – Будьте осторожнее. И не попадайте в неприятности.

Мы в ответ фыркнули, потому что фамилия Беккер означала, что неприятностей долго ждать не придется.

После ужина мы с Логаном помогли маме убрать со стола, что было любимым занятием брата, а Джордан вместе с Майки отнесли его вещи в машину. Я вышел на старое деревянное крыльцо и увидел, как отъезжает машина Майки, а солнце скрывается за холмами. Проводя рукой по перилам, я подошел к Джордану, скрестившему руки на груди, и открыл две банки пива, что принес с собой.

– Старший брат, ты слишком волнуешься.

Он хмыкнул, взяв протянутое пиво, и открыл крышку.

– Малой прикидывается выносливым, но если эта девушка его бросит…

– Это разобьет ему сердце, – закончил я за него. – Знаю. Он оправится. Он же Беккер.

Джордан кивнул, и его плечи немного расслабились, будто ему не хватало только подтверждения, что все будет хорошо.

– Как дела у команды? – спустя минуту спросил я, сделав первый глоток пива.

– Лучше, чем в прошлом году. Старшеклассники не падают духом, а еще у нас появилась парочка годных девятиклассников и несколько десятиклассников, которые окрепли. – Джордан покачал головой. – Но еще слишком рано говорить, что они сработаются. Впереди целое лето тренировок.

– А родители?

Он закатил глаза.

– Все те же ублюдки.

Я усмехнулся, отхлебнув из банки, а потом снова свесил руку с перил. Джордан уже четыре года работал главным тренером футбольной команды старшей школы Стратфорда. Он единственный мужчина в семье, который не работал на винокурне, потому что не хотел. Порой я мечтал, чтобы он примкнул к нам, перенял наследие отца и помогал закрепить фамилию Беккер в истории «Скутер Виски». Но не мог винить его за нежелание работать целыми днями на грязном складе и просто поддерживал Джордана, видя его на другом поле.

Футбол для него был смыслом жизни.

Джордан играл в него всю жизнь, и если мы с братьями вымещали агрессию друг на друге, на противниках или незнакомцах в баре, то он вымещал ее на поле.

А теперь он учил делать то же самое других мальчишек.

Джордан был требовательным тренером, и родители это знали – вряд ли бы они хотели оспорить, кто выйдет в стартовом составе, а кто будет сидеть на скамейке запасных. Ну а что касается мамочек-одиночек в Скутерграде?

Короче говоря, они были более чем довольны тренерской работой Джордана.

Да и замужние дамочки тоже не особо возражали.

– Слыхал, на этой неделе ты устроил небольшую сцену на винокурне?

Я изогнул бровь.

– Слыхал?

– Слушай, я всячески пытаюсь не обращать внимание на болтовню мамочек с трибун, но иногда они как будто специально говорят громче, чтобы я их услышал.

– К примеру, каким подтянутым кажется твой зад?

– Или обсуждают, что ты искушаешь судьбу, давая несовершеннолетней попробовать виски.

Теперь наступил мой черед закатывать глаза.

– У них нет доказательств.

– А они им нужны? Тебе, как и мне, прекрасно известно, что люди, которые правят этим городом, смогут найти доказательства, когда им заблагорассудится.

Мы оба смолкли, сделав по глотку пива и вспоминая смерть отца. Небо окрасилось в пурпурные тона, и застрекотали сверчки.

– Это была дочь Барнеттов, – прервал я затянувшееся молчание.

– Мэри Энн?

– Руби Грейс.

Джордан взвился:

– Ноа, ей же шестнадцать!

– Девятнадцать, – поправил я и снова глотнул пива. – И она выходит замуж. Она покупала один из эксклюзивных бочонков в качестве свадебного подарка.

– Интересно, кто этот счастливчик.

– Какой-то молодой политик, с которым она познакомилась в Университете Северной Каролины.

– Политик? – Джордан устремил взгляд куда-то вдаль. – Тогда, думаю, он отлично впишется.

Я кивнул, но внутри что-то сжалось, когда представил глаза Руби Грейс – круглые и испуганные моим вопросом, готова ли она выйти замуж. До сих пор не могу поверить, что я первый, кто спросил об этом.

Как и не верю, что