Нелюдимый - Алена Февраль

Я её крутила и так и сяк — надежный замок не поддавался. За этим занятием меня и застукал Кос, когда вернулся с балкона.

Он быстро подошёл и вырвал из моих рук шкатулку.

— Там что? — не удержавшись спросила я, когда Григорьев молча убрал шкатулку в шкаф.

— Глаза слишком любопытных людей, которые лезут туда, куда не следует.

Я приоткрыла рот для фразы «не смешно», но Григорьев сразу же направился к люку и быстро спустился вниз.

В этот момент, я как никогда раньше, захотела домой. В свою комнату, в свою легкую и не замороченную жизнь. Главное подальше от этого странного дома с его не менее странными обитателями.

Дожидаясь Костю, я прилегла на кровать и даже не заметила как снова заснула.

Подскочила резко, даже голова закружилась. А кругом темнота, хоть глаз выколи. Сколько же я спала, раз на улице стемнело. Нашарив телефон, я посмотрела на часы. Почти десять вечера!

Как я могла проспать пять часов подряд?! Может они чем-то меня опоили? Блин. У меня точно крыша съедет в этом доме. Такая чушь в голову лезет.

Вспомнив где видела переключатель, я подсветила себе путь телефоном и включила свет. Но как оказалась никакого яркого света этот переключатель не давал. Зажглась одна-единственная, очень блеклая лампа.

Как только она зажглась снизу раздались шаги и через секунду люк в комнату открылся и зашел Костя.

— Встала? — тихо уточнил мужчина и стал расстилать на полу надувной матрас.

— Да, — хриплым ото сна голосом проговорила я, — а ты разве здесь будешь спать? Это ты себе стелешь..?

— Себе, — сухо ответил Костя и достал из шкафа постельные принадлежности.

Я хотела возмутиться, но тут в моей голове возник план мести Григорьеву. Отвернувшись, я слегка улыбнулась и так же сухо ответила.

— Ясно.

А про себя ехидно добавила: конечно спи здесь, миленький. Спектакль я тебе подготовлю что надо.

Этот трюк я видела в одной старенькой американской мелодраме. Героиня тогда подвернула ногу и герой бросился её спасать. Название я благополучно позабыла, а вот эмоции героя, после осмотра раненой ножки девушки, я помнила до сих пор. Если то, что я задумала сегодня сработает, то Костя слюнями точно изойдет, но сделать ничего не сможет. Вдруг ещё любимая бабуля услышит, ведь я сомневаюсь, что она будет рада моим воплям.

Насильного склонения к сексу теперь мне точно не стоит бояться. А это значит — я могу хорошо помучить Григорьева. Пусть хоть так, но он должен ответить за свой поступок.

А тем временем Кос уже закончил с обустройством своей постельки и пошёл покурить на балкон.

Пока его не было, я сбегала вниз в туалет. Бабушка похоже уже легла, потому что внизу была темнота и полнейшая тишина.

Переодевшись в туалете в длинную футболку, которую мне любезно предоставил Григорьев, я на цыпочках поднялась наверх и целенаправленно не стала закрывать за собой люк. Если мужчина утратит контроль, то бабуля уж точно услышит крики и пребежит.

Костя, к моей радости, уже улёгся на кровать, поэтому я могла уже сейчас начать свой спектакль.

В комнате был полумрак, что тоже было мне на руку, Григорьев включил настольную лампу, а основной свет выключил.

— Давай люк оставим открытым, как то душновато тут, — тихо проговорила я Косте и тот еле слышно мне ответил.

— Оставь.

Какой молодец! — про себя ухмыльнулась я и…

… И очень показательно растянулась на полу.

— Ой, — очень театрально прошипела я и даже выдрала из недр души жалобный стон, — кажется я ногу убила.

На самом деле я и правда ее немного стукнула. Видно не рассчитала траекторию падения и нога стала немного поднывать, но ему это совсем не нужно знать…

— Что там у тебя? — как-то устало спросил Григорьев и даже с постели не слез.

А как же армия спасения для бедной убившейся девочки!?

— Я за ковер запнулась и ногой ударилась. Сильно! — на слове «сильно» я сделала особый страдальческий акцент и мужчина наконец встал.

Причем полнялся он довольно медленно. Если дальше всё так и пойдёт, то мой план мести полетит к чёрту.

Что с ним такое? То он пристает ко мне на пустом месте, то бросается, зачем-то, защищать перед братом. А сейчас что? Он очень медленным шагом топает ко мне. Раненой!

Я закипела и решила устроить ему такое представление, от которого у него не только слюнки потекут, но и в штанах всё…. ммм… в общем всё у него там будет как надо.

Сам виноват!

Когда хозяин дома опускается передо мной на колени, я медленно вытягиваю вперед «больную» ногу и начинаю стонать.

— Больно…

Мои стоны совсем не похожи на стоны боли, но так даже лучше.

Костя меняется в лице. Некоторое время он осматривает ногу хмурым взглядом, а потом его хорошо так накрывает.

Ночь. Голые ноги. Дикие стоны. Это хоть кого прошибёт.

У Кости дергается кадык и он начинает кусать губы.

— Посмотри что там, — театрально молю я Григорьева и только тогда он притрагивается ко мне.

Он медленно водит руками по всей поверхности ноги, при этом я чувствую как дрожат его пальцы.

— Где? — хрипит Кос, — где именно болит?

— Везде, — с придыханием выговариваю я и снова начинаю постанывать от несуществующей боли.

При этом ноги я немного развожу в стороны, чтобы ещё сильнее смутить мужчину. Когда я так делаю, Костя резко замирает и устремляет взгляд на внутреннюю часть моих бедер. Его глаза, даже в полумраке комнаты, заметно темнеют, а дыхание задерживается.

Я сама немного сбиваюсь с роли, поскольку его руки становятся ещё горячее и та темная энергия, что сейчас отражается от Григорьева, начинает кружить мне голову.

Так. Стоп. Надо возвращаться к спектаклю, — внутренне подбиваю я себя на действия и прикрываю веки. Мысленно досчитав до пяти, я снова открываю глаза и сгибаю ноги в коленях. Футболка ещё сильнее задирается и теперь он наверняка видит мои черные трусики.

— Что с ногой? — быстро спрашиваю я и провожу ладонью по «раненой» ноге, при этом целенаправленно касаюсь и его дрожащих пальцев.

От моего прикосновения Григорьев вздрагивает и очень резко поднимается на ноги. Он конечно сразу отворачивается, но я успеваю заметить как вздыбилась ткань на его трусах.

— Я полотенце холодной водой намочу и принесу… — на ходу выговаривает мужчина и со скоростью ветра бросается вниз.

Победоносно улыбнувшись, я принимаюсь готовится к его возвращению. Ноги я всё-таки опускаю, но раздвигаю их ещё сильнее, футболку