Обещай мне навсегда - Лейла Хаген

— Это правда. Я оставила свой телефон наверху, но это сработает. Я сконцентрируюсь на том факте, что есть вино, иначе я бы почувствовала себя так, будто мы в фильме ужасов.

— Ты боишься темноты, Лекси?

Она дрожала. Черт, я был достаточно близко, чтобы почувствовать гусиную кожу на ее руке.

— Не сегодня — прошептала она, когда мы остановились перед полками. — Вау. Это потрясающе. Ты знаешь, как большинство людей хотели бы увидеть реальную версию книжных шкафов в Красавице и Чудовище?

— Я не понимаю, о чем ты.

Она повернулась ко мне боком. Я наклонил голову и был так близко, что мои губы чуть не коснулись ее.

— У тебя маленькая дочь.

— Я знаю, но мой мозг всегда блокирует то, что она хочет, чтобы мы смотрели.

— Понятно. Ну, в любом случае, есть сцена, в которой есть огромная библиотека, и люди всегда такие: О, я хочу, чтобы это произошло в реальной жизни.

Она указала на бутылки вина. — Но это то, что я всегда хотела увидеть.

Я захихикал.

— Тебе здесь всегда рады, Лекси. Скажи мне, какое вино тебе нравится? Опиши как можно лучше.

— Я люблю белое вино. Я хочу, чтобы оно было фруктовым, но не сладким. Мягкое, с намеком на терпкость.

— У меня есть то, что вам нужно. Давай. Давай вместе найдём это на полке.

Инстинкт одолел рациональную мысль снова. Я положил руку на ее талию. Она дернулась, выбив мой телефон из руки, лишая нас света, так что стало совершенно темно.

— Черт. Прости, — сказала она.

— Без проблем. Я подниму.

Наклонившись, я пошарил рукой на полу и нащупал его. Нажав на нижнюю часть экрана, мне удалось включить свет снова.

— Можешь найти бутылку? — спросила Лекси.

Мне стало смешно, от ноток беспокойства в ее голосе. Она переживала, что не получит вина. Эта женщина мне нравилась все больше и больше.

— Это будет пятая бутылка с пола.

Вынимая ее, я держал ее рядом с ней, в шутку спрашивая: — Не хочешь взять ее себе, чтобы убедиться, что я не уроню?

— О, нет. Я доверяю тебе вино больше, чем себе. Хотя… ты уронил телефон, так что дай ее сюда. У меня она будет в сохранности.

Она взяла бутылку, смеясь.

Я положил руку на ее руку, положив пальцы на ее голую кожу. Она извивалась под моей рукой. Я слышал, как она причмокивала ртом. Она была так чувствительна ко мне, что это сводило меня с ума.

— Итак, ты любишь вино? Расскажи больше. Что еще тебе нравится?

— Твоя вкусная еда, — сказала она.

— Я имею в виду, в общем, речь не обо мне, хотя мы итак идем по скользкой дорожке, пожалуйста, скажи, что еще тебе нравится во мне.

Мы подошли к лестнице и остановились.

— Тейт, — прошептала она.

Ее дыхание упало мне на шею, и это все, и я держался из последних сил, чтобы не прижать ее к стене. Я бы не остановился только на поцелуе. Я знал это. Если мои губы когда-нибудь дотронутся до ее губ, это не закончится поцелуем. Это закончится тем, что я утону в ней и сделаю ее своей. И я не мог так рисковать.

— Я не знаю, почему я всегда на скользкой дорожке рядом с тобой, — пробормотала она.

Я рассмеялся, подняв руку от ее талии к ее плечу, а затем к ее шеи, и протянув свой большой палец к ее челюсти.

— Ты мне нравишься, Лекси, слишком сильно, и я не знаю, что с этим делать.

В следующий момент я услышала, как Пейсли звала меня сверху. Магия момента исчезла, и я застонал, делая шаг назад.

— Это Пейсли? — спросила она.

— Да.

— У нее бывают кошмары?

Она вернулась в свой профессиональный режим. Хорошо, потому что кто-то должен был держать нас на плаву, и это точно был не я.

Когда мы дошли до лестницы, я понял, что не только свет в подвале погас. Казалось, что все было в темноте.

— Это затмение, — сказала она.

— Наверное, из-за шторма. Теперь я знаю, что разбудило Пейсли. У нее есть ночник, и он, вероятно, не сработал. Я поднимусь наверх и поговорю с ней, хорошо? Мне интересно, почему запасной генератор не сработал.

— Хорошо, конечно. Мне пойти домой? — прошептала она в темноте.

— Шторм все еще сильный, Лекси.

— Понятно. Значит, ты меня не выпустишь?

— Абсолютно.

— Я твой пленник?

Ее тон был игривым.

Я подошел ближе. — Жди меня здесь.

— Хорошо. Я оставила свой телефон на кухонном столе. Я наощупь дойду туда, возьму его и налью нам вина.

— Спасибо.

Я поднялся наверх, постучал в открытую дверь Пэйсли, чтобы заявить о себе перед входом.

— Папочка, это ты? — спросила она, ее дыхание было сбивчивым, когда я сел на край ее кровати.

— Да, детка.

Я погладил ее руку, и она мгновенно успокоилась, приблизившись ко мне.

— Что случилось со светом? — спросила она.

— Электричества нет, но я его починю, хорошо? Я включу генератор.

— Я не могу спать в темноте, — сказала она.

— Все в порядке. Мы включим свет на нашем телефоне, и когда электричество вернется, твой ночник автоматически включится, хорошо?

Некоторые люди, включая учителей Пейсли, были ошарашены, что я купил ей телефон, когда ей было всего девять лет, но меня успокаивало то, что я могу связаться с ней в любое время.

Она кивнула, прислонившись ко мне. Она не часто это делала. Когда она была маленькой, она хотела, чтобы я качал ее, чтобы уснуть, но потом она сказала, что переросла это. Я включил фонарик телефона, повесил его над тумбочкой, чтобы свет отражался на потолке. Примерно через две минуты я понял, что она снова уснула.

Я поцеловал ее в голову, но я