Избранная для бастарда - Екатерина Орлова

Как только я занимаю свое место, слуги тут же наполняют мой кубок вином, и я делаю глоток. Отец жестом отправляет слуг прочь, и поворачивается ко мне.

– Карден, на Даконии снова неспокойно. Я хочу, чтобы ты раз и навсегда разобрался с этими жадными ублюдками. Возьми все свое войско. Если надо, возьми и мое, но вырежь это стадо дикарей, чтобы там ни одного младенца не осталось.

– Чего они снова хотят?

– Как всегда, – хмыкает отец. – Независимости и не платить дань, как все остальные земли. Так что после возвращения собирай войско и отправляйся на Даконию. Я хочу, чтобы ты зачистил остров. Потом отправим туда своих людей, чтобы они продолжали добывать для нас золото.

Делаю еще глоток вина и отставляю бокал в сторону.

– Значит, после ужина я сразу отправлюсь в дорогу.

– Куда ты так торопишься?

– Отец, если они снова бунтуют, нужно как можно скорее придушить это восстание, пока они, например, не объединились с другой расой.

– Хорошо. Похвальное рвение, – он хлопает меня по плечу. – Поешь для начала. Как тебе мой подарок? – спрашивает он, когда я впиваюсь зубами в кусок мяса.

– Понравился, спасибо.

– Забирай ее с собой. Иначе ее ждет такая же участь, – кивает он в зал, где гетеры развлекают отцовскую свиту. Нежной Артан здесь не место. А в моем гареме она будет в безопасности.

– Спасибо. – Подзываю жестом слугу. – Передай Травану, что сразу после ужина мы отправляемся в обратный путь.

Слуга кивает и отходит к длинному общему столу, а потом склоняется над Траваном, передает мое послание, и тот, глянув на меня, кивает. Если сейчас не сообщить ему о решении, вино польется рекой в его глотку, и до утра бессмысленно даже пытаться усадить его на лошадь.

После ужина мы с Траваном прощаемся с отцом и, собрав своих сопровождающих, снова отправляемся в дорогу. Я коротко пересказываю своему главнокомандующему разговор с отцом, но на вопросы не отвечаю. Я пока еще не знаю, зачем отец подарил мне новую наложницу. Вполне может быть, что она шпионка, но проверять ее верность на землях отца я не стану, иначе рискую лишиться головы.

Как только мы выезжаем за пределы Верховной столицы, окружающие звуки стихают, и я слышу обрывки фраз, произнесенные голосом моей Тиальды:

– Тиорис… в хижине… в клетке… помоги.

Я не понимаю, что она говорит. Как будто просто набор слов, который я никак не могу сложить воедино. Пытаюсь мысленно послать ей просьбу повторить, но, похоже, это работает только в одну сторону. Я могу лишь догадываться и молиться, что догадка правильная.

– Моя Тиальда у Тиориса, – цежу сквозь зубы, когда могу слышать окружающие звуки.

– Как она туда попала? – удивляется Траван.

– Важно не это, а то, как теперь ее оттуда вызволить, не развязывая войну с братом.

Глава 12

Селеста

– Ух ты! – мужчина с совершенно уродливым лицом, побитым оспой и с множеством шрамов, впивается в меня взглядом ледяных голубых глаз. Я тяжело сглатываю, глядя на него. – Какая интересная, – ухмыляется он, и кожа от улыбки натягивается, из-за чего его лицо перекашивает еще сильнее. – Откуда такая?

Открываю рот, чтобы что-то сказать, но ведьма меня перебивает:

– Господин, она немая. Я подобрала ее в Снежной долине. Хотела подлечить, дала эликсир, а волосы окрасились от этого. Вот, веду ее в Руасту. Она показала, что из тех земель, но заблудилась.

– Она принадлежит господину Самиру?

Самиру? Кто это еще такой? Черт побери, я совсем не понимаю, о чем они говорят. А потом вдруг вспоминаю рассказ нашего мага. Он упоминал это имя, когда рассказывал о Дальних землях. Но я так сильно была погружена в собственное горе из-за того, что стала Тиальдой бастарда, что едва ли слушала. Самир… Кто же он?

– Не знаю, господин. Ну мы пойдем. – Ведьма накидывает капюшон мне на голову и пытается развернуться, но мужчина хватает меня за локоть.

– Господин Самир потерпит еще немного. Сначала мы покажем ее господину Тиорису.

Волоски на всем теле встают дыбом. Если этот мужчина не Тиорис, значит, не понял, кто я такая. Но что будет, когда я попаду в лапы Тиориса? Что он со мной сделает?

– Но господин… – пытается сказать ведьма, но мужчина, дернув меня за локоть, уже тащит к лошади.

– Я все сказал, старуха! Хватайте ее!

Двое спутников этого мужчины хватают Дисагру и, связав ей за спиной руки, усаживают на лошадь, а после один из них устраивается позади ведьмы. Мы с ней сталкиваемся взглядами, и во мне нарастает паника. Что, если ведьма ничего не сможет сделать в этой ситуации?

Нас привозят в какое-то небольшое поселение, в котором слышны стук топоров и звук пилы, голоса людей и грохот. Я осматриваюсь, ища глазами тех, кто мог бы помочь мне, но, завидев всадников, люди очень быстро ретируются, скрываясь за новыми постройками, или опускают взгляды и отворачиваются. Похоже, не одна я боюсь наших похитителей.

Мы проезжаем через это поселение и останавливаемся на окраине, где стоит какой-то обветшалый дом. Спешившись, всадники сдергивают нас с Дисагрой с коней и заводят в это покосившееся строение. Когда вижу в дальней части большой комнаты две клетки, в каких обычно держат крупных животных, пытаюсь попятиться, но меня тащат вперед. Затолкав меня в клетку, один из похитителей навешивает на нее цепи и замок, а после достает большой ключ и запирает. С ведьмой проделывают те же манипуляции, а потом мужчины отходят на пару шагов назад. Их главный смотрит на меня и облизывает губы, улыбаясь.

– Ка́брис, сообщи господину о нашем улове и поторопись сюда с ответом. Потому что если господину будет наплевать на ту, которую мы поймали, у меня есть пара способов сделать ее пребывание здесь незабываемым.

– Что? – выдыхаю испуганно, когда тот, кого назвали Кабрисом, выходит из дома. – Ч-что это значит?

– Если господин не приедет сюда в течение двух дней, я оставлю тебя себе. Нам, – исправляется он, бросив взгляд на своих спутников. Они сально улыбаются, окидывая меня выразительными взглядами.

По моему телу проходит дрожь, и я плотнее запахиваю плащ, заворачиваясь в него и пытаясь создать хоть какую-то видимость защиты от грязных намеков этих подонков. Хоть немного прикрыть тело, чтобы они так откровенно не разглядывали меня и не улыбались при этом настолько мерзко.

– Поехали, у нас еще дела, – главный разворачивается и,