Наследник криминальной империи - Дина Исаева

— Чушь сейчас говоришь, дюймовочка. Ну какая же ты несостоявшаяся? — хмыкает Богдан.

— Так Листьева сказала. Мне всего девятнадцать. Что я смогу дать ребёнку? Какой пример показать? Заброшу учёбу и погружусь в пеленки и пустышки.

— Кто такая Листьева? — хмурится он.

— Староста группы.

— А ты меньше слушай всяких дурочек, Анют. Мало ли кто и что говорит. Родишь, затем наймем няню и продолжишь учёбу. Наш сын будет тобой гордиться, вот увидишь.

— Девочка, — слегка улыбаюсь я. — Наденька.

— Может и Наденька, — сдается Богдан. — Только прошу, не бери в голову разговоры всяких сплетниц.

— Я постараюсь…

Он осторожно касается моей щеки своими пальцами и вытирает слёзы. Внутри будто всё переворачивается, когда он смотрит на меня своими пронзительными глазами. Так долго смотрит, что я правда начинаю верить в то, что у меня всё-всё получится.

А потом Богдан прерывает наш зрительный контакт, поднимается с постели и подхватывает меня на руки.

— Что ты делаешь? — цепляюсь ему в шею.

— Гормоны гормонами, а ужин по расписанию, дюймовочка.

* * *

На следующий день разговоры за моей спиной не прекращаются, особенно когда я стою в очереди в столовую и меня начинает тошнить. Всё потому, что чувствительный нюх улавливает запах тушенной капусты.

— Тошнит нашу беременяшку, — слышу издевающийся голос Листьевой за спиной.

Ставлю поднос на стол и, резко сорвавшись с места, бросаюсь в уборную, где меня впервые долго до полного опустошения желудка полощет. Взглянув на себя в зеркало, вижу бледную кожу лица и припухшие от слёз глаза. Вчера мне действительно было грустно и одиноко, но Богдан сумел мотивировать меня.

После занятий мы с Кариной забегаем на кафедру и берем задания для курсовой работы. Подруга хнычет, что оно слишком сложное и напрашивается на помощь.

— Ну Ань, ну пожалуйста. Если первые два задания я знаю, как сделать, то третье и четвёртое — не имею понятия!

— Каро, как только разберусь со своими — помогу тебе. Договорились?

— Спасибо, Анька, ты лучшая! — бросается мне на шею подруга.

Затем она толкает дверь центрального входа от себя и пропускает меня вперёд.

Сердце сильно ударяется о рёбра, когда я замечаю на парковке автомобиль Богдана и его самого. Он стоит не один, а в компании Листьевой и двух её неизменных подружек.

— У моего папы такой же автомобиль, — доносится до меня голос Кати, обращённый к Богдану. Моему Богдану. — Это же Х5-ый?

— Нет, малыш, ты ошиблась, — скалится Богдан. — Модель твоего папаши давно устарела. У меня Х7-й.

Я начинаю медленно спускаться по ступеням в сторону парковки. Меня должен был забрать Казим, тогда почему вместо него приехал Богдан? Будто услышав мысли в моей голове, он поднимает взгляд. Суровое лицо Богдана трогает едва заметная улыбка, а моё сердце при этом значительно учащает удары.

Богдан открывает дверцу сиденья, достает оттуда букет алых роз и направляется ко мне навстречу. Сердце уже не бьется, нет. Оно тарабанит так громко, что, кажется, все зеваки нашего университета его слышат.

Листьева открывает рот от неожиданности и недовольно кривит лицо, наблюдая за нами. Мы с Богданом двигаемся друг другу навстречу и уже через несколько секунд нас разделяет лишь букет алых роз, которые сладко-сладко пахнут и дурманят голову. Или это он… он дурманит?

— Эти цветы мне? — удивляюсь я.

— Конечно тебе, дюймовочка.

При этом Богдан опускает ладонь на мою поясницу, притягивает к себе вплотную и на глазах у толпы целует в губы.

18

Богдан

— Ты сегодня заедешь? — с придыханием спрашивает Ольга в динамике мобильного. — Я тут такое белье красивое прикупила — хочу, чтобы ты оценил.

Взгляд задерживается на Анюте, которая суетится возле плиты, сооружая очередной кулинарный шедевр, и ответ вылетает сам собой:

— Нет, сегодня не жди.

— На этой неделе ты меня совсем без сладкого оставил, — тянет Ольга, делая тон обиженно-детским. Она мне глаза выцарапать готова, но, разумеется, никогда не подаст вида. Знает, что в этом случае полетит на все четыре стороны из моей жизни. — Много работы, да?

— Вроде того. Я позвоню.

Я возвращаю мобильник в карман и направляюсь к Анюте. Надо быть к ней повнимательнее, а то девчонка в последнее время совсем на нервах. Передо мной стальную леди строить пытается, а сама тайком ревет в подушку из-за всяких мелочей.

— Что готовишь, дюймовочка? Пахнет вкусно.

От неожиданности Аня подпрыгивает на месте и таращит на меня огромные голубые глаза. Щеки раскраснелись, то ли от готовки, то ли потому что я близко стою. Грех не залюбоваться. Все-таки не ошибся я, когда тогда в клубе пальцем в нее ткнул. Генофонд у девчонки что надо.

— Это рис с курицей. Почти по-тайски, только приправы одной я в магазине не нашла.

— Была в Таиланде? — спрашиваю из любопытства.

— Нет. Просто рецепт в интернете нашла.

Тут мне в голову приходит неожиданная мысль, что Анюту можно на курорт отправить. Пусть на солнце понежится, фруктов поест, и обо всякой ерунде вроде шакалов из университета забудет. Можно и самому с ней на неделю вырваться, если сложится.

— Настроение у тебя как?

— Нормальное. Хорошее даже.

Она так очаровательно и смущенно улыбается, что хочется потеребить ее за щеку и приласкать. Что я, впрочем, и делаю — глажу пальцем ее нежную кожу. Аня начинает краснеть еще больше, но не отступает. И на поцелуй мой вчерашний она ответила. Целуется Аня робко и застенчиво, но меня это на удивление вставляет. С ней не как с Ольгой или другими девками. Наверное, потому что ребенка моего носит.

— Что делать сегодня планируешь? Выходной же?

Анюта кивает.

— Да, выходной. Не знаю пока. Карина уехала к родителям, а больше у меня подруг нет.

— И куда они все подевались?

— Да я все больше об учебе думала, — опускает глаза. — Мне Карины хватало. Я может быть книжку почитаю.

Видно, что скучно ей. Ладно, надо развлечь мать моего ребенка. Тем более, что с такой моделью как она в свет выйти не зазорно.

— Вот что, Анюта. Рис по-тайски доделывай и иди оденься понаряднее. У тебя же тряпки новые есть? Поедем куда-нибудь пообедаем.

Дюймовочка растерянно хлопает глазами,