Сон о принце - Эсфирь Серебрянская

– Горь-ко! Горь-ко! – заскандировал одноклассник, лучась весельем.

«А что, – подхватила его крик, бешеная мыслишка, – будет забавно». Я медленно повернулась к жениху, слегка вздыбила притихших змей, и, не забыв обнажить собственные клыки, бросилась к нему. Пара телохранителей дернулась прикрыть собой высочество. Но одного удержал он сам, а другому я дала подножку, после чего, вскочив на опрокинутый табурет, схватила принца за уши, и, повернув его голову как руль… хотела бы сказать «впилась в его губы поцелуем», но… это же, по сути, был мой первый раз, поэтому просто плотно прижалась к его губам. В принципе было приятно. Хотя жуткое удивление в голубых глазах было гораздо приятнее. Именно оно подтолкнуло меня применить теоретические знания о французском поцелуе на практике. Просовывая свой язычок между его губами, я ожидала увидеть вконец ошарашенное высочество и оказалась совершенно не готова к буйственно-красочному фейерверку, выстрелившему у меня во рту, или в мозгу… а может в душе. Табуретка подо мной закачалась, но сильные руки уже обхватили мое тело, избавив от страха разорвать контакт. Зато тепло мужских ладоней, ускорила и без того бешеную вакханалию гормонов в моем теле. Где-то не то тревожно, не то восторженно звенел колокольчик, напоминая, что змеиная кожа, лишь расцветка, и что никакая одежда меня не прикрывает… не мешает, и… Воздух кончился. Срочно понадобилось оторваться от губ принца за глотком кислорода. Видимо мое движение нарушило какой-то хрупкий баланс: высочество рухнул на спину, и, поскольку своих рук он не расцепил, то я обрушилась вместе с ним. Грохот был потрясный. А, судя по сдержанным стонам моей подстилки, еще и болезненный. Да еще я ухитрилась разбить своим лбом ему нос. К нам потянулись руки… Возможно, это были руки помощи, но их прикосновения мне не понравились, и я взорвалась теми немногими знаниями-умениями, полученными стараниями седоусого израильтянина. Видимо сработал эффект неожиданности, потому что враги валились под ноги как кегли. К тому же, как ни странно, мне помогали змеи моей маски. И в момент, когда высочество проорал, чтоб все оставили меня в покое, практически все враги имели следы змеиных укусов… А на ногах держалось всего полтора человека, одним из которых был сам принц.

– Значит, все кончилось? – спросил по-прежнему сидящий в позе лотоса Валерка.

– Да, – проговорила я, отходя к столу.

– Жаль, – констатировал он и, тяжело вздохнув, уточнил, – значит, я обратно спать?

– Да, конечно, иди, – отпустила я его. Паладин послушно растаял в воздухе.

Мне стоило уйти следом за ним, поскольку в теле уже вызрела огромная усталость. Однако я медлила, пытаясь отыскать слова на прощание. Умные мысли, роившиеся в голове в начале приключения, подрастерялись. Мой взгляд заскользил по залу, оглядывая застывших в разных позах людей, в поисках подсказки. Вот только их эмоции оказались слишком далеки от меня, чтоб подчерпнуть в них что-то дельное. Разве что жених… Я посмотрела в его глаза… В нем царил такой сумбур, что ни о какой вменяемой мысли речь в принципе не могла идти. А значит, мне пора возвращаться в свою реальность.

– Пожалуй, мне тоже нужно идти, – довольно резко произнесла я, решив больше не оттягивать прощание.

– А я? – подал голос принц,

– А тебе не нужно, – грустно улыбнулась я ему, представив, как внезапно заявлюсь к бабушке и деду с таким подарком, – тебе просто нет места в моей жизни.

– Но я же сказал…

– Вот! – прервала я его, с внезапной четкостью ощутив, чего, собственно, не хватало в предложении жениха, – …Вот в этом все дело! «Я же сказал», «Я же решил», а где «мы»? Где «ты»? Где интерес в другом человеке? Что, ваше высочество, привыкли свысока на всех поглядывать? А тут я такая… И тоже крутая… и даже чуть покруче… Ну и что в итоге?

Принц закусил губу и промолчал. А во мне расцветала злобная обида, превращаясь в горькие слова:

– Заставили тебя бедняжку одарить меня самой высшей из твоих наград. Твоим словом… А оно мне не нужно. Пшик, и сдулся пафос величества. Теперь как жить будешь? То ли слово нарушать, то ли целибатом жизнь испортить. А главное, что не выберешь, все равно в проигрыше…

От принца внезапно пошел такой поток отчаянья, что мне чуть дурно не стало. Зато я поняла, что жестокости во мне гораздо меньше, чем обиды:

– Ладно, пожалею тебя, – глаза принца вспыхнули радостью, – поскольку есть надежда, что мой урок пойдет тебе впрок. Освобождаю принца от данного им слова, и вы, – я обвела присутствующих строгим взглядом, – свидетели, что с этого момента у принца по-прежнему нет избранницы.

От высочества резко запахло разочарованием.

– Но я… – начал он.

– Замолчь-ши! – я грозно зашипела всеми своими змеями, – и не серди меня! И не ищи меня больше! Помни о сбывшихся желаниях!

До меня донесся топот бегущих людей. Повернувшись в направлении звука, я увидела резко раздвинувшиеся в стороны двери, давшие дорогу группе людей, решительно двинувшихся в зал, но тут же мгновенно замерших при виде меня. Их столбняк приятным ароматом прошелся по душе Горгоны, подвигнув моих змей на радостный танец. В какое-то мгновение передний ряд вновь прибывших расступился, выпустив вперед седоволосого мужчину с мощным ароматом власти. Слегка прищуренные глаза обежали помещение и остановились на мне.

– Могу я узнать, кто вы, и что здесь происходит? – спросил он твердым, но одновременно вежливым тоном.

– Можете, – мои губы растянулись в клыкастой улыбке, – мне, Богине Ленке Червоточинке, здесь делали предложение, которое меня не заинтересовало. А теперь я ухожу!

Оттолкнувшись от окружающей реальности, я устремилась к далекой точке, чтоб проснуться у себя дома в кровати.

Глава IV

То, что я очнулась в больнице, меня ничуть не удивило, поскольку, находясь в полусознательном состоянии, все же каким-то образом отслеживала перемещение своего тела. Но вот существо неопределенного пола, увлеченно читающее журнальчик, сидя у моей кровати, вызывало, если не удивление, так недоумение точно. Тем временем неизвестная личность, видимо дочитав страницу до конца, переворачивая лист, бросила беглый взгляд в мою сторону и обнаружила, что я уже как бы в сознании.

– Привет, – заговорила непонятная сиделка, откладывая журнал в сторону, и представилась, – я Вик…

Голос с хрипотцой, но вроде как женский, однако представилась по-мужски…

– …подруга твоей матери.

У мамы вроде как сейчас только одна подруга, которая вроде и не совсем подруга.

– Муж? – уточнила я, одновременно поражаясь слабости своего голоса.

– Надеюсь, – подтвердил он, с уже ярко выраженной мужской лаконичностью, однако снизошел до пояснения – отделение женское. Я по внешним признакам