Ябеда - Алиса Гордеева

Ар насмешливо качает головой, размышляя, выдать ли мне добавку гнусностей сейчас или приберечь их на потом. Уверена, в его белобрысой голове спрятан завод по производству оскорблений. Да только планы Турчина нарушает нежный голосок Ники:

— Арик, ты уже приехал? А говорил, что задержишься! — Кокетливо перекинув волосы на одно плечо, она модельной походкой плывёт в нашу сторону, а при виде Милы и меня натянуто улыбается. — И вы здесь?

— Отец попросил забрать Камиллу. — Турчин поворачивается ко мне задом и, приобняв свою зазнобу за талию, оставляет на любимой щеке мимолётный поцелуй. — А эта, — продолжает он, небрежно кивнув в мою сторону, — просто следом увязалась.

— Да уж! — поджимает накрашенные губки Ника. — Сколько Тасю жизни ни учи, а как была дремучей провинциалкой, так и осталась.

— Что ты выдумываешь, Арик? — подмигнув мне, вступается Мила: у неё собственные счёты с братом. — Лучше расскажи своей невесте, как полдня спасал Тасю от нашего придурка-одноклассника, а потом шептал ей нежности на ушко.

Пока я ошарашенно открываю рот, подруга переводит взгляд на Нику и продолжает вешать ей лапшу на уши:

— Думаешь, отчего эти двое застряли в машине, а меня выгнали? Поверь мне, Ника: моего братца абсолютно не трогали мольбы Таси оставить её в покое.

Напряжённое лицо сестры моментально покрывается красными пятнами, а идеально очерченные губы начинают подрагивать. Всегда неприятно, когда тебя держат за дуру. Втройне — когда это делает любимый человек.

— Эй, болезная, жить надоело?! — гремит Ар, нервно сжимая ладонь на талии Ники. — А ну, быстро забрала слова обратно!

Правда, Мила даже не думает извиняться. Взмахнув своей гривой, она разворачивается на пятках и спешит к дому.

— Тася! Ты идёшь? — кричит на ходу, а я, наконец, отмираю. Судорожно хватаю носом воздух, непослушными пальцами — рюкзак, и выпрыгиваю из авто.

— Не верь ей, любимая! — вертится ужом на сковородке Арик. — У Таси просто ремень застрял, а я помог. Малявка, подтверди!

Понимаю, что должна оправдаться перед Никой, успокоить её. Мы сестры, и этим всё сказано. Но, наверно, я родилась с изъяном, иначе как объяснить улыбку на моих губах и лёгкость в области сердца.

— Тася! — пищит Ника, выискивая в моих глазах правду.

— Это всё наглая ложь! — продолжает писать кипятком Турчин.

А я на секунду ощущаю себя всесильным супергероем. Правда, не знаю, чего жажду больше: насолить сестре или отомстить Ару.

— Так, значит, никакой вечеринки сегодня не будет, Арик? — Бью по обоим фронтам одновременно, а для пущей убедительности округляю глазки. Отец всегда говорил, что медовые искорки в моём взгляде способны на многое. Вот и проверим!

— Ар, вечеринка? Сегодня? — мгновенно потеряв ко мне всякий интерес, недоуменно качает головой Ника и предостерегающе смотрит на парня. — Ты выбрал не лучший день.

Мне кажется, или от её ревности не остаётся и следа? Да и известие о самой вечеринке беспокоит сестру куда больше, чем вероятность моего присутствия на пати.

— Да ладно тебе, Ник! — отмахивается Турчин и запрокидывает лицо к небу. — Весело будет!

— Весело? Ар, тебе мало, что ли? Чего ты добиваешься?

Они, вроде, говорят на родном для меня языке, но чем больше я слушаю их перепалку, тем меньше её понимаю. Одно несказанно печалит: я так и не утёрла нос Ару, да и Ника, кажется, позабыла о моём существовании.

— Совпадение? — недоверчиво шелестит она, острыми ноготками цепляясь за футболку своего бойфренда. — Моей сестре-идиотке рассказывай про совпадение!

— Зая, тише! — Турчин обхватывает лицо Ники ладонями и пытается заглушить поцелуем её праведный гнев.

— Тише?! Отличное слово, Арик! «Тише» — это всё, что от тебя требует отец! — Сестра отчаянно скидывает с себя его руки и начинает ходить кругами. — А ты как будто специально выгадываешь время и играешь с огнём.

— Брось, киса! — В отличие от Ники Арик говорит спокойно, с непоколебимой верой в свою правоту. — Я просто хочу немного развлечься. Да и твоей сестрёнке не помешает обновить круг друзей. Ты же придёшь, малявка?

Он щурится от солнца, устремляя взгляд в мою сторону. Но даже узкой щёлки его озлобленного внимания хватает, чтобы по телу вновь пробежал холодок.

— Тася! — Сестра решительно подбегает ближе и заботливо приглаживает мои спутанные волосы. — Тебе мама что сказала? Вот и иди — гуляй подальше отсюда! К папе съезди, на худой конец! Никаких вечеринок, Тася! Слышишь меня?

Какой-то бред, честное слово! Арик и Ника словно сговорились и выжидающе таращатся на меня: один жаждет моего присутствия, вторая — чтобы на пушечный выстрел не приближалась к дому Турчиных.

— Да идите вы оба! — ворчу себе под нос, раздосадованная, что в очередной раз осталась не у дел.

Едва не споткнувшись на ровном месте, торопливо иду прочь, широко шагая. Перед глазами — туман. Нарочито пропускаю мимо ушей смешки Турчина и причитания Ники и ненароком забываю о Миле, которая ждёт меня у себя дома. Бреду, сама не зная, куда, да это и не важно. С каждым метром ускоряюсь, а, добравшись до поворота, перехожу на бег. Моя душа рвётся прочь из Жемчужного, из этого города, подальше от постоянных склок и оскорблений. Я хочу домой — туда, где всё по-настоящему, где тепло от улыбок и спокойно. Но вместо этого прибегаю к озеру.

Окаймленное молодой порослью ив, оно напоминает красочную иллюстрацию к книге со старыми добрыми сказками. В свете майского солнца озерная вода играет бесконечными бликами и кажется нереально прозрачной и чистой.

Чуть поодаль от дороги замечаю поселковую пристань, узкий деревянный настил которой простирается почти до середины водоёма. В летние месяцы здесь ждут своего часа лодки и катамараны местных жителей. Сейчас же вход на пирс огорожен тонкой цепью и табличкой с предупреждающей надписью «Вход запрещён». Очередной запрет отзывается внутренним протестом, а потому, осмотревшись по сторонам и удостоверившись, что никого, кроме меня, на берегу нет, перепрыгиваю через хлипкое ограждение.

Раскинув руки, иду навстречу игривому солнцу. Осторожно ступая по шатким доскам, медленно подхожу к самому краю. Подо мной глубина, пугающая своей неизведанной мощью. Мурашки волнами разбегаются по коже: ничего не изменилось — я всё так же не умею плавать. Но в отличие от бассейна, стоя здесь, я не ощущаю опасности. Наоборот, чувство