Разлучница - Ольга Которова

— Я бы сказала, очень необычно. Удивил.

— Я старался. — Между нами повисла небольшая пауза, которую я попыталась разорвать.

— Как там твой друг?

— Дин? Прекрасно. Только мерзнет! — рассмеялся Стас, а я невольно залюбовалась им.

Боже, как мне нравится улыбка этого мужчины! Она словно притягивает к себе невидимыми сетями, и ты запутываешься в них.

Он помог сесть мне за столик, на котором были уже поданы блюда и напитки.

— Значит, ты скоро уезжаешь?

— Да, — как-то с грустью сказал он и откусил кусок курицы, которая лежала у него на тарелке.

На борту играла легкая расслабляющая музыка. Вкусное вино, которое я пила одна, располагало к беседе, развязав мне рот, и убирала все зажимы в общении с мужчиной. Единственным раздражителем в данный момент был мой телефон, который постоянно вибрировал то от звонков, то от эсэмэс. И я очень надеялась, что Стас не слышит его. Хотя не слышать это было почти невозможно.

— Может, потанцуем? — предложил Стас и встал из-за стола, протягивая мне ладонь.

— С удовольствием.

Буквально через секунду мы сплелись в легком танце, покачиваясь из стороны в сторону. Разговаривать с этим мужчиной было одно удовольствие. Иногда создавалось такое впечатление, что я его знаю уже не одну сотню лет.

— Расскажи о себе, — произнес он мне на ухо почти шепотом, прикасаясь своими губами к мочке уха.

— Меня зовут Таня, мне двадцать семь лет и я любовница твоего брата, — съязвила я ему в ответ.

— Я это уже знаю. А что есть такого, чего я не знаю о тебе?

— Н-у-у… — протянула я. — Я была замужем.

— Серьезно? — с удивлением произнес мужчина и посмотрел мне в глаза, ища ложь.

— Да.

— И когда это ты успела?

— Когда мне было двадцать два года. Мы в браке прожили всего год, пока я не застукала его за изменой.

— И после этого сама решила стать любовницей? — усмехнулся он на мои слова, от которых я сжалась и мысленно отдалилась от него.

— Нет, просто ко мне клеятся только одни женатики и в одного, к сожалению, я влюбилась, — с горечью в голосе произнесла я.

— Сочувствую.

— Не стоит. А как насчет тебя?

— Я тоже был женат, два года. — Я рассмеялась в голос.

— Тебе повезло больше, чем мне.

— Не сказал бы. Она изменяла мне с моим другом и отсудила у меня половину моего достатка.

— Да нам пора открывать клуб неудачников и быть там главными!

— Ага, ты в чем-то права. — Мой телефон снова завибрировал, прерывая наш разговор. Я почувствовала, как спина Стаса напряглась.

— Это он звонит? Мой брат?

— Да. — Было глупо врать и что-то выдумывать, Стас и так знает много того, что не знают другие.

— Прости за то, что я сделаю сейчас.

— Не поняла, ты о чем? — мужчина расцепил наши объятия, подошел к столику, взял в руки мой телефон, размахнулся и выбросил его за борт в воду. От увиденного меня аж парализовало.

— Ты… Ты… Ты что натворил! — закричала я на мужчину. — Это был мой телефон!

— Да, я знаю. Просто он раздражал, — спокойным голосом произнес тот и пожал плечами, убирая свои руки в карманы брюк.

— Да ты ненормальный! Что мне теперь делать?

— Я куплю тебе завтра новый. — Я поражалась спокойствию этого мужчины. Да как вообще такое возможно? Нет, он точно псих!

— Что? Мне мой нравился и там была вся рабочая информация и номера всех клиентов.

— Мышка, прекрати кричать.

— Прекрати называть меня мышью! — еще сильнее закричала я на него. — А-а-а… И зачем я вообще согласилась с тобой ехать? Знала же, что ты псих ненормальный! — когда я снова посмотрела на мужчину, то увидела, что он стал раздеваться.

— Ты уверена, что тебе нужен именно этот телефон? — спросил он, показывая пальцем куда-то на воду и одновременно расстегивая рубашку.

— Стас, ты что делаешь? Зачем ты раздеваешься? — не хотелось даже думать, что он хочет сделать.

— А разве непонятно? Хочу вернуть тебе твой телефон, чтобы ты перестала кричать.

— Нет, ну ты и правда псих! Вода минусовая. Не делай этого! Ладно, я согласна, купишь мне завтра новый телефон. Только надень обратно эту чертову рубашку!

— Поздно, мышка, — сказал мужчина, быстро снял штаны и прыгнул за борт.

— Ста-а-ас! — закричала я, подбегая к перилам яхты. — Ста-а-ас! — я кричала, искала его глазами, но мужчина не выплывал из воды. И тогда меня затрясло от страха. А что, если у него от холода остановилось сердце или судорога? В голове начали прокручиваться самые ужасные картинки произошедшего.

— Стас! — еще раз крикнула я, зовя мужчину, но от него не было и звука. По моим щекам потекли слезы. Что мне теперь делать? Я не могла сойти со своего места, меня будто приклеили к палубе, и ноги стали будто ватные.

— Стас, пожалуйста! — крикнула я последний раз, но вместо слов вырвались жалкие стоны.

— Мышка, ты чего так орешь? — услышала я на берегу его голос, повернулась и увидела, как мужчина, выходя на сушу, отряхивался от воды.

— Стас? — и, не дожидаясь, что он скажет, я побежала к нему на берег. Мужчина уже подходил к палубе, когда я с разбегу упала в его объятия. Он был весь мокрый и холодный.

— Ты сумасшедший. Не делай так больше никогда! — стукнула я его кулаком по плечу, а он взял в свои ладони мое лицо.

— Мышка, ты чего? Плачешь, что ли?

— Я испугалась за тебя, дурья твоя голова.

— Не плачь, все хорошо. Видишь, я живой. — Он ладонью вытер мои слезы, которые бежали по щекам. От страха, который я испытала, стоя на палубе, меня потряхивало не хуже, чем его от холода.

— А если бы что-то случилось?

— Но все же хорошо, — проговорил он, и я почувствовала на своих губах его холодные и мокрые губы. Он ладонью схватился за мой затылок, надавливая на него. — Я давно хотел это сделать, — проговорил он, отстраняясь от меня, а затем подхватил на руки и снова примкнул к моим губам. На этот раз я сама обхватила его лицо своими ладонями. Не знаю, сколько мы целовались, но за это время мы пришли в какую-то каюту. Там было тепло. Стас опустил меня на кровать, а сам навис надо мной, целуя мои губы.

Его холодные ладони от моих лодыжек поползли вверх, к бедрам, поднимая мое платье. Все это происходило будто в замедленной съемке, которую не хотелось ставить на паузу. И когда ладони Стаса коснулись внутренней стороны бедра, у меня в голове будто сработала стоп-кнопка.

— Стас, я не могу.

— Почему?