Умышленное обаяние - Ирина Кисельгоф

– Кирилл немного о вас рассказал, – сказала брюнетка. – Так мотает по свету… Зачем?

– Воздух монструозный. Давит… – засмеялся я. – Я дезертирую.

– Это малодушие?

– Примерно. Не переношу замкнутое пространство.

– Рецепт – весь мир за раз? – заманчиво смеется траурница.

– Ну да, – нетерпеливо бросаю я.

– Глобализация возвращает нас к Ойкумене, – развеселился Тимур. – Правила ставят границы, в них нечем дышать.

– Бестелесность в супрематизме и конструктивизме – предвестник глобализации, – смеется брюнетка. – Что значит, она неизбежна. Границы сотрет время и Всемирная сеть, смешав не только культуры, но и кровь. И Земля получит нового человека без всяких предубеждений…

– Если человечество снова не обделается, – я улыбаюсь ей. – Не всем это нравится.

– Всем не нравится, – смеется Тимур. – Будет драчка за родные замки и заборы. Новое вавилонское столпотворение. Так уже было.

– Угу.

Я пришел не за этим. Одна из бабочек без пары. Какая? Решать мне. На мне скрестились пять пар глаз, я снова широко улыбнулся, выцелив узкие, длинные глаза. Их прикрыли бокалом с красным вином – игра начиналась удачно. Я сел напротив, чтобы подсечь и брюнетку, и близорукую блондинку зараз. Все равно кого. Мне требовалось вылечить свое «я» заместительной терапией.

– Лучше бы мне сесть между вами. Замерз, – улыбнулся я.

Бабочки переглянулись и рассмеялись.

– Садитесь, – пригласила брюнетка и протянула мне руку через стол. – Майра.

Я решил выбрать ее узкие, длинные глаза, перетянувшие широкие скулы влажной черной лентой. К чему тянуть резину? Мне нужно плацебо.

– Ваши глаза убивают, – серьезно сказал я, подсекая взглядом ее расширенные зрачки.

– Мощное пламя правит зрачками. Кто посмеет к рогам разящим приблизиться на мгновенье? Не обнажай, природа, свои мишени! – усмехнулась брюнетка, ее язык преднамеренно скользнул по влажным губам.

– Он не ищет женщин, – я невольно повел головой, отбрасывая в черный угол шквальный огонь ненавидящих глаз.

– Какая разница? – вдруг встрепенулся Кирилл. – Для чувств не существует пола.

– Да, – пришлось согласиться мне. Я не гомофоб, но все же антиподы не встраиваются в привычную мне картинку.

– Марат почитает женщину как вещество неопределенное, – улыбаясь, сказал Кирилл.

– Как же это? – Губки крашеной белянки беспомощно сложились знаком вопроса.

– Это комплимент, – засмеялся я. – Люблю разгадывать ребусы.

– Да? – Три пары женских глаз снова скрестились на мне с нескрываемым интересом. Я мог выбирать любую.

– Удается? – усмехнулся Тимур, он чувствовал себя задетым.

– Нет, – коротко ответил я.

– Бедняжка! – воскликнула натуральная белянка.

Бретелька ее блузки упала, обнажив плечо, она не спешила ее поднимать. Майра окинула ее быстрым взглядом и отвела глаза. Пожалуй, я в ней не ошибся. Нашел под столом руку Майры, вложил свои пальцы в ее. Она нехотя улыбнулась мне краешком малиновых губ.

– Как мне узнать тебя лучше? – успокоил я ее.

– Напиши мой портрет, – без улыбки ответила она, передавая мундштук.

– Я пишу обнаженную натуру.

Я втянул в легкие запах травы и ванильного коньяка, дым заурчал в кальяне водой. Ее черные ногти приподняли край узкой юбки, обнажив матовую, гладкую кожу. Я скосил глаза – смуглое, голое бедро заблестело лакрицей в приглушенном электрическом свете.

– Пойдет? – Ее малиновые губы, приглашая, раскрылись в улыбке.

– Я пишу в полный рост.

– А ты мне нравишься!

Она вызывающе рассмеялась в облаке веселящей травы. Я засмеялся вслед за малиновым ртом. Ее голос пах ванилью и коньяком, я сложил свои губы с ее, чтобы проверить.

– Пойдем, – пригласила она, сжав ладонь.

Я поцеловал ее пальцы, и она перестала смеяться. Так бывает всегда. Я привычно ловлю на обычный крючок и глотаю бабочек, как рыба наживку.

Мы ушли в спальню Кирилла, он проводил нас глазами. Мне показалось, ему хотелось ее задержать. Но он отвернулся, поймав мой взгляд. Это его девушка? Тем хуже для него.

Она застонала, выгнув шею, я прикусил зубами ее кадык. У ее кожи был вкус коньяка и ванили, смуглое тело отсвечивало крахмалом в свете луны. Ее феромоны – ваниль и коньяк. Она могла стать моей девушкой… Пока я здесь.

– Зверь, – она слизнула пот с моей груди.

Я поморщился. Вульгарно. Прекрасные бабочки любят человеческие экскременты, мочу и пот. Монгольская красавица не стала исключением. Я получил что хотел и забыл, шагнув за порог.

Майра не вернула мне настроение, но спал я отлично.