Особое выражение лица - Вера Колочкова

– А с работой как же, Ирина Григорьевна? Отпустят вас поболеть-то? Нынче, я знаю, с пенсионерами не шибко цацкаются.

– И с работой тоже проблемы, тетя Таня… – не отрывая грустного взгляда от окна, тихо пролепетала блондинка. – Сказали, чтобы я себе замену на этот месяц подыскала. А где я им найду эту замену? Они же полагают, что хорошие офис-менеджеры штабелями на улице валяются и сами на работу просятся…

– А офис-менеджер, это кто? Вы чего там делаете-то, Ирина Григорьевна? Сильно важные у вас дела или как? – коротко глянув на Дилю, осторожно подсела к соседке тетя Таня.

– Ну, что вам сказать… – пожала узкими плечиками Ирина Григорьевна. – Слово «важные», конечно, для моих служебных обязанностей не очень подходит, но…

– А все-таки?

– Ну, я слежу за порядком в офисе, за исполнительской дисциплиной, за материальным обеспечением сотрудников… Да они без меня даже бумагу для принтера и факса купить не смогут, господи! Беспечные, бестолковые, неорганизованные, как малые дети! Все им подай, все положи на место вовремя…

– Так это что, у вас должность навроде кастелянши, что ли?

– Ой, да какая кастелянша, тетя Таня! Что вы такое говорите! Кастелянша в больнице простыни выдает, а на моей шее целиком все офисное хозяйство держится!

– Ну, тогда навроде завхоза… Да вы не сердитесь, Ирина Григорьевна! Я ведь к чему клоню… Может, вон Дилечку пока на ваше место приспособить? Пока вы болеете-то? А там видно будет. Может, вы больше на эту работу и пойти не захотите, после операции-то? А если захотите вернуться, она вам тут же место и освободит!

Диле видно было сбоку, как напрягся профиль Ирины Григорьевны. Как мелко, едва заметно затрепетала складочка под подбородком. Как медленно поворачивается в ее сторону лицо. Вот оно, успевшее приобрести то самое, особое выражение. Едва уловимое, но все-таки особое. Взгляд оценивающий и отстраненный, но в то же время не исключающий самой возможности национального панибратства. Но только там, в далекой перспективе, не исключающий. Где все люди когда-нибудь и в конце концов станут братьями. Или сестрами. А пока – все, что можем. Извините. Только вежливая горделивая улыбка и отстраненность.

– А вы таджичка, Диля? – спросила осторожно и тут же улыбнулась натянуто.

– Да она не совсем, не совсем таджичка! – тут же сунулась к соседке с объяснениями тетя Таня. – У нее мама русская была, Маша Коновалова, померла месяц назад, царствие ей небесное… Вот Дилечка и приехала! А папа у нее таджик был, главврачом работал! Уважаемый человек! А сама Дилечка в университете ихнем училась, только не закончила, потому что ребеночка родила! Да вы берите, берите ее, Ирина Григорьевна, не пожалеете! Она девочка хорошая, она вас не подведет!

– Ну, не знаю… – закрылась худосочной ладошкой от тети-Таниного напора Ирина Григорьевна. – Попробовать, конечно, можно, только я ничего не обещаю… Не знаю, как мое руководство к этому отнесется…

– Так вы завтра и попробуйте! А вдруг да выгорит? А уж Дилечка себя покажет! Уж она расстарается! Кстати, она здесь, у меня будет жить этот месяц и с Шуриком вашим заодно повозится…

– Правда? – немедленно оживилась лицом Ирина Григорьевна, с надеждой глянув на Дилю. – Вы сможете последить за моей собачкой? Она у меня маленькая, спокойная, вы к ней быстро привыкнете! Вы вообще любите пекинесов?

– Это маленькие такие? Пучеглазенькие? – пожала плечами Диля, улыбнувшись.

– Да, да! У вас с ней хлопот не будет!

– Конечно… Я могу за ней последить, конечно. И погулять, и покормить. Проблемы нет.

– Ну что ж… Тогда завтра я к себе в офис позвоню, попытаюсь насчет вас договориться…

– Ага! Ага! – радостно закивала тетя Таня. – Завтра поутру мы с Дилечкой на почту сгоняем, зарегистрируемся, а потом вы ее, Ирина Григорьевна, берите в охапку да на работу к себе и ведите! Чтоб сразу – к делу! Вот, мол, новая офис-менеджерица вместо меня, и точка. А чего по телефону-то договариваться? По телефону и отказать могут…

– Да. Пожалуй, что так. Если по телефону, то наверняка откажут, – задумчиво покивала Ирина Григорьевна. Прищурив глаза и помолчав еще немного, добавила решительно: – Значит, завтра мы туда и пойдем. Сразу после обеда. Вы к обеду все свои дела сделаете?

– Конечно! Конечно, сделаем!

– Хорошо. Что ж, Диля, пойдемте с моим Шуриком знакомиться…

Шурик принял Дилю довольно благожелательно. Разрешил взять свое дрожащее тельце на руки, долго вглядывался в ее лицо круглыми влажными глазами, потом неожиданно лизнул в губы маленьким язычком и затрепетал, засучил ножками, просясь на свободу.

– Слава богу, признал. Он у меня вообще-то капризный к старости стал, – грустно прокомментировала состоявшееся знакомство Ирина Григорьевна. – Вы уж с ним поласковее обходитесь, Дилечка…

– Вы не волнуйтесь, я все сделаю. И накормлю, и погуляю. Да и Алишер с ним может гулять, мой сын.

– А сколько ему?

– Шесть лет.

– Ой, маленький какой… А вы что, сына одного дома будете оставлять? На работу с ним нельзя, учтите! Там этого не любят! Не принято!

– Ничего, один посидит. Это плохо, конечно, но что делать? Все равно другого выхода у меня нет. Но Алишер все понимает, он у меня, знаете, мудрый не по годам… – медленно проговорила Диля, незаметно разглядывая жилище Ирины Григорьевны.

Женственным, беззащитным и одиноким было жилище. Достаточно бедным, но и не без претензии. Все здесь было приспособлено в основном для хозяйкиного сопротивления надвигающейся старости, казалось, каждый квадратный сантиметр квартирной территории взят под организацию плацдарма военных действий. Весь угол комнаты занимало сооружение навроде большого трельяжа, с полками, уставленными баллонами, флаконами и всякого рода баночками, в другом углу красовались дорогой велотренажер и беговая дорожка, и даже шведская стенка имела место быть, и шумел тихонько кондиционер, отчего воздух в квартире был довольно свежим и холодным.

– Да, Дилечка, да… – поймав ее взгляд, грустно улыбнулась женщина, – все пыталась от старости убежать, сама видишь. А только от нее, от заразы, и не убежишь никуда. Все это – жалкие потуги. Одно за одно цепляется, а результат все равно один. Чтобы на всю эту хренотень денег заработать, – обвела она рукой косметическое хозяйство, разложенное по полочкам, – надо на работу таскаться да подпрыгивать там перед молодыми да наглыми, никакого покою не знать. А раз покою нету, значит, и болезни тут как тут. Вот и получается, что результат у старости один… Лучше уж смириться да махнуть на себя рукой, да жить на пенсию, как твоя тетя Таня. Бедно, но спокойно. Хотя кто его разберет, как оно лучше?

* * *

Новый, за ночь продуманный образ потенциальной «офис-менеджерицы» вполне вписался в зеркальное отражение, как будто все это и всегда в ее жизни присутствовало. Тщательная укладка феном, чтоб волосок к волоску, чтоб залихватских вихорков нигде не торчало, потом чуть пудры, чуть румян, чуть помады плюс к этому черная строгая юбка с белой рубашкой, с узкой полоской стильного галстука, да колготки новые, из неприкосновенного стратегического запаса, да полуботинки на шпильке. Все, можно идти.