Зигзаги судьбы - Ребекка Уинтерз

Сэнди почувствовала, как сильно мускулистое тело Джареда прижало ее к стене. Сжав ладонями ее лицо, он склонился над ней. Всего несколько сантиметров разделяли их губы.

— Ты не пришла бы, если бы твой ответ был «нет». Поцелуй меня, Сидни.

Она застонала, подчиняясь всепоглощающему инстинкту, который требовал ответить на настойчивую мольбу мужчины. Их губы слились, и все закружилось у Сидни перед глазами. Она прильнула к Джареду. Он был для нее дыханием жизни.

Ничто не подготовило Сидни к взрывному экстазу, в который вверг ее Джаред.

Опьяненные страстью, порожденной давно подавляемым желанием, они упивались поцелуем до тех пор, пока Сидни не почувствовала, что нестерпимое пламя начинает пожирать ее. Зародившись в сокровенной глубине ее женской сущности, оно разливалось по всему телу, достигая кончиков пальцев.

Стоны Джареда вторили стонам Сидни, когда они наслаждались неописуемым удовольствием, даря себя друг другу в темноте гостиничного номера.

— Люблю тебя, люблю! — восторженно вскричала Сидни, покрывая поцелуями его лицо. — Ты так красив, что мне становится страшно, — прошептала она, уткнувшись лицом в роскошные черные волосы Джареда.

Сидни услышала, как у него перехватило дыхание. Его губы прильнули к трепещущей жилке на ее горле.

— Я не смею говорить о своих чувствах, потому что тогда начну любить тебя по-настоящему. Сначала я должен получить разрешение твоих родителей на нашу свадьбу.

Очень нежно Джаред высвободился из объятий Сидни, которой хотелось, чтобы всепожирающее пламя поглотило ее. Упоминание о родителях подействовало на нее как ледяной душ, мгновенно затушив огонь страсти и убив необъяснимую радость, которую она только что испытывала в кольце сильных рук Джареда.

Отвернувшись от него, Сидни прижалась к стене.

— Они никогда не дадут разрешения. Я брошу работу, и мы поженимся в Европе.

— Так не пойдет. Отец и мать дали тебе жизнь. Ты их единственный ребенок, и они обожают тебя. Неужели ты веришь, что мы можем быть счастливы в браке, если они не будут оказывать нам моральную поддержку? Злоключения моих родителей научили меня ценить священные узы семьи. Я еще не потерял веру в мою семью, Сидни, и отказываюсь начать супружескую жизнь, если ты оттолкнешь от себя родителей. Мы оба будем несчастны.

Сидни побледнела.

— Ты не знаешь их так, как я. Они никогда не смирятся с мыслью, что я выхожу замуж за человека другого вероисповедания. Тем более за того, кто... кто...

— Был священником? — улыбнулся Джаред. — Возможно, это даже поможет.

— Не надо шутить...

— Сидни...

Он нежно обнял ее, и она склонила голову на его плечо.

— Занятия в школе начнутся в понедельник. Давай полетим завтра в Бисмарк и нагрянем к ним. — (Сидни испуганно вздрогнула.) — Когда ты так дрожишь, я хочу отнести тебя в постель, чтобы заставить забыть все на свете, кроме меня. Скоро я это сделаю, но сейчас тебе нужно уйти. Иначе я не ручаюсь за себя, и у тебя возникнет новое чувство вины.

Сидни застонала, понимая, что Джаред прав, однако крепче прижалась к нему.

— Я хочу остаться в твоих объятиях. Навсегда. Клянусь, что после того, как мы получим благословение твоих родителей, я ни на минуту не выпущу тебя из вида. — Он завладел губами Сидни в долгом жадном поцелуе и затем резко оторвался от нее.

— Пойдем. Я усажу тебя в машину и поеду за тобой, чтобы убедиться, что ты благополучно добралась домой.

Сидни с тоской посмотрела на него.

— Как бы мне хотелось...

— Мне тоже. — Он угадал ее мысль. — Но, если ты останешься, я не выдержу даже двух минут на диване и заявлюсь в спальню. Поэтому я заеду за тобой в шесть утра, и мы позавтракаем по пути в аэропорт.

В шесть утра!

Идя к машине, Сидни думала о том, что благодаря самодисциплине, выработанной в бытность священником, Джаред обладает исключительной выдержкой. Однако она жалела, что он подавил свою природу.

Усадив ее в машину, он сорвал с ее губ еще один чувственный поцелуй.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься. Ничто мужское мне не чуждо. Еще один барьер — и ты узнаешь, что такое любовь мужчины.