Пленница пустыни - Сандра Мартон

– И, – мрачно сказал Кэм, – она была права. Леанна кивнула.

– Меня купил Асаад. Он уже собирался… но тут появился ты. Асаад сказал, что освободит меня, если я лягу с тобой в постель. Я знала, что он врет, о ты был американцем. И я подумала… Это был мой единственный шанс. И ты спас мне жизнь. Если бы ты не сбежал и не взял меня с собой… Он улыбнулся.

– Боюсь, ты путаешь, милая. Это ты сбежала. А я просто поехал с тобой прокатиться.

Как он и надеялся, она улыбнулась, и ее глаза стали не такими грустными.

Она была удивительной женщиной, его танцовщица.

Как жаль, что ему так приятно держать ее в своих руках! Он по-прежнему хотел ее так сильно! Но менять принятые решения было не в его правилах.

Они сидели за круглым стеклянным столом на балконе, не переставая беседовать во время трапезы. Но вскоре Леанна притихла. Кэм отодвинул от себя тарелку и накрыл ее руку своей.

– Эй, – нежно сказал он. – Почему грустим? Потому что все это быстро кончится.

Потому что он по-настоящему был прекрасным принцем, который случайно натолкнулся на спящую красавицу. Потому что и он, и она знали, что могут погибнуть.

Потому, что если она оставит этот мир, ей бы хотелось знать, что она принадлежала, пускай и недолго, Кэмерону Найту.

– Любимая?

Леанна протянула руку и коснулась пальцами его лица. Он поймал ее и прижался губами к ее ладони.

– Кэм. – Она глубоко вздохнула. – Я хочу тебя кое о чем спросить. Если ты не хочешь этого делать… если ты думаешь, что я слишком тороплю события…

– Спрашивай у меня все, что хочешь, Саломея.

– Ты сказал… сказал, что не хочешь спать со мной.

– Неправда. – Он несколько раз кашлянул. – Я сказал, что не могу спать с тобой, детка. Но видит бог, я очень этого хочу.

– Но есть… я хочу сказать, есть другие вещи… По мере того как ее голос становился тише, ее лицо розовело. Пристально глядя на нее, он подумал об этих других вещах и понял, что у него не хватит воли сдержаться, если они будут их делать.

– Саломея, детка, ты права, существуют и другие вещи. Но я не святой. Если я приложу губы к… – Черт возьми! Только представив это, он почти испытал оргазм. – Если мы займемся этими другими вещами, боюсь, что я… что я…

– Мы можем вместе принять ванну.

Эти слова слетели с ее губ так неожиданно, что в первые секунды он не был уверен, правильно ли ее понял. Он стал обдумывать эту мысль, не зная, что ответить.

– Ванну? – Впервые с тех пор, как ему исполнилось тринадцать, голос Кэма дрогнул. – Вместе?

– Да. Вместе в той большой старой ванне. Ты с одного края. А я – с другого. Будет много пузырьков, так что никто ничего не увидит. – Леанна спрятала лицо в ладони. – Ну не смотри на меня так! Извини. Не надо было мне…

Кэм взял ее за руки и отвел их вниз.

– Это отличная идея, – сказал он храбро.

– Правда?

– Да. – Он перевел дыхание. – Ты примешь ванну. А я составлю тебе компанию.

– Но… Это не одно и то же.

Верно, не одно и то же, подумал он, но только улыбнулся.

В ванной комнате стоял шезлонг.

Кэм устроился в нем, пока Саломея занималась последними приготовлениями. Он повернется к ней спиной, когда придет время. А пока разве есть какой-то вред в том, что он смотрит, как она открывает краны или выбирает ароматизированное масло, разглядывая крошечные хрустальные флакончики на туалетном столике.

Также никто не смог бы обвинить его в том, что он смотрит на то, как она собирает и закалывает волосы, не обращая внимания на то, как несколько непослушных нежных прядей падают на шею.

– Идеально, – сказала она. «Идеальная», подумал он и почувствовал, как напрягается все его тело.

Леанна начала расстегивать пуговицы халата. Пора было отворачиваться.

Но он не отвернулся. Его взгляд был прикован к изящным изгибам ее спины.

– Кэм? – тихо произнесла она. – Ванна такая глубокая… Ты не поможешь мне в нее забраться?

Что ж, если он будет все время смотреть в сторону, а она не повернется…

Но она повернулась.

Медленно, так медленно, что его сердце чуть не остановилось, Леанна повернулась и посмотрела на него.

– Кэм? – прошептала она.

В ее глазах читались все вопросы, которые женщина может задать мужчине. А все ответы, которые он хотел ей дать, легко угадывались по лихорадочному биению его сердца.

Он опустил жадный взгляд на ее грудь. На живот. На островок золотистых завитков в том месте, где начинались ее бедра.

Он вспомнил, какими жесткими ему показались эти завитки, когда он коснулся их рукой. А какими они покажутся, если он тронет их губами? Ему захотелось прижаться к ней лицом, вдохнуть ее запах… Развести ее ноги и смотреть ей в лицо, пока он будет ее целовать…

– Саломея, – тихо сказал он, – ты пытаешься меня соблазнить.

– Я уже пробовала это сделать один раз, – сказала она таким же тихим голосом. – Но у меня не получилось.

И теперь, как знали они оба, она делала еще одну попытку. Он не понимал, плакать ему, сердиться или смеяться. Она еще никогда не была с мужчиной, он же был с несчетным количеством женщин. Неужели она думала, что может его соблазнить?

Кэм улыбнулся. Он расстегнул джинсы и снял их. После этого он обнял свою танцовщицу, взял ее на руки и шагнул в воду.

Все, что ему надо было теперь сделать, – показать, что он держит инициативу в своих руках…

Но каким-то странным образом ее руки обвили его шею. А когда он опустился в воду, она столь же странным образом оказалась у него на коленях.

Ему надо было отодвинуть ее от себя. Чуть-чуть. Если бы она осталась там, где она была сейчас… Боже, где она была сейчас… Ее ягодицы, которые прижимались к нему, были такими теплыми. Такими мягкими…

Он переместил ее немного в сторону. Так лучше. Ненамного, но лучше.

– Ну как, – сказал он, – тебе нравится? Саломея вздохнула.

– Чудесно.

Они говорят о воде? Или о его напрягшейся, изнывающей от тупой боли плоти, которая упирается в нее?

– Вода так успокаивает.

Хорошо. Они говорят о воде. Во всяком случае, она.

– Вода просто волшебная, – прошептала Леанна.

Это она была волшебной. Ее тело было таким мягким на ощупь. Именно таким, как ему хотелось. Ее голова лежала у него на плече, глаза были закрыты, а ресницы казались темными полумесяцами на фоне щек. Кончики ее волос, которые намокли и прилипли к груди, казались золотистыми струями, а ее губы…