Мой возлюбленный негодяй - Айрис Джоансен

Солнце сияло на ярко-синей воде, отражаясь такими сверкающими бликами, что Марианне больно было на них смотреть,

— Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спала. Повернувшись, Марианна увидела, что к ней подходит Джордан Дрейкен. Он был одет в строгий костюм, черный с белым, представлявший разительный контраст нарядной синеве воды.

— Достаточно хорошо. — Она помедлила и подчеркнуто добавила: — Ваше сиятельство. Он улыбнулся:

— В твоих интонациях особого сияния не чувствуется. Думаю, тебе следует называть меня Джорданом.

— Немыслимо, ваше сиятельство.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Сегодня я не нравлюсь тебе еще больше обычного. Я думал, это невозможно. — Он оперся локтем о перила. — В чем дело?

— Мне не нравятся герцоги.

— Уважительная причина. На твоем месте я думал бы так же. Но, уверяю тебя, я не Небров.

— Вы не на моем месте. Вы не можете знать, что я думаю, — Она гневно посмотрела на Джордана. — И откуда мне знать, что вы не такой же? Вам нужно то же, что и ему.

— И что именно?

— Власть. Разве не так?

— Не так. У меня и без того власти больше, чем мне хотелось бы. — Он заметил скользнувшую по ее лицу тень. — Именно это тебя и пугает, так? Ты думаешь, что я воспользуюсь своей властью, чтобы заставить тебя дать мне Джедалар.

— Не сомневаюсь, что вы пустите в ход любое оружие. Мама говорила, что наступит время, когда самые разные люди будут стремиться во что бы то ни стало заполучить его. Вот поэтому я и должна…

— Что? — спросил он, когда она оборвала себя на полуслове.

— Неважно. Это не имеет значения. Прищурившись, он смотрел на нее:

— Полагаю, это имеет огромное значение. Марианна попробовала отвлечь его от своей неудачной оговорки:

— Она была права, да? Вы готовы на все, лишь бы получить его.

Он устало кивнул:

— Да, это правда. — И поменял тему разговора: — Где Алекс?

— Грегор повел его знакомиться с капитаном.

— Вы оба позавтракали?

— Да.

Джордан насмешливо улыбнулся:

— Видишь, как я внимателен? Идеальный опекун двух невинных сироток.

— Я говорила Грегору, что это глупая мысль. Вы совсем не годитесь в опекуны.

— Я согласен — но Грегор непреклонен. Похоже, нам придется повиноваться.

— Почему? — Ей вдруг стало любопытно. — Что для вас Грегор?

— Он мой друг.

— Он говорит, что присматривает за вами.

— Одно время это так и было. Но ведь Грегор за всеми присматривает. Такой у него характер. — Он устремил взгляд на море и вдруг спросил: — Ты играешь в шахматы?

Она озадаченно посмотрела на него:

— Да. Я раньше играла с отцом.

— И прилично?

— Нет, не прилично. Очень хорошо. Он весело рассмеялся:

— Приношу свои извинения. Я не хотел тебя обидеть. Дело в том, что я не люблю играть с новичками.

— Я не новичок. После первого года я всегда обыгрывала папу.

— Будем надеяться, что я играю посильнее, чем твой папа.

— Вы хотите, чтобы я играла с вами в шахматы?

— Поможет провести время. Мы несколько недель будем плыть до Англии, а морские путешествия иногда бывают очень унылыми.

— Играйте с Грегором.

— Грегор отказывается учиться игре в шахматы. он слишком нетерпеливый.

— Мне казалось, вы страдаете тем же недостатком.

— Напротив: я могу быть очень терпелив, если цель того заслуживает, — мягко проговорил он. — И мне кажется, ты будешь хорошим противником. В тебе чувствуется необходимая целеустремленность.