Мелодия моей любви - Елена Колядина

Она даже купила специальную японскую рисоварку китайского производства: рис в ней варился сам к определенному, установленному на таймере времени и слипался комочками нужного размера.

Но чаще всего Иван просил «тупо пожрать, я голодный как зверь».

Тогда, позабыв про диеты и здоровое питание, Лида сковородами жарила любимые Иваном куриные нагетсы, пачками варила пельмени и спагетти, а представив укоризненный взгляд Алины, оправдывалась: «Ванечка – мужчина, он не может питаться йогуртами и творожком! Зато мы за ужином говорим обо всем! Ванечка любит, когда я рассказываю о работе, о наших проектах, он разделяет мои интересы! Неужели я в ответ не приготовлю то, что ему нравится? И вообще, семейная жизнь – это всегда компромисс».

– Сегодня Моисеев приезжал, – сообщила за ужином Лида и подложила на тарелку Ванечке карбонада с картошкой фри. – Глядел на своего попугая.

– В смысле? – поднял голову Иван.

– Борис Моисеев приезжал к нам в студию, будет озвучивать какую-нибудь птицу, возможно волнистого попугайчика.

– Какого попугайчика?

– Я же тебе рассказывала: Евгений Алексеевич нашел замечательный сценарий, полнометражная анимация, деньги уже есть в полном объеме.

– Ну и?..

– Там сюжет: террористы собираются повергнуть Москву в хаос. Об этом узнают спецслужбы, докладывают правительству. Люди уверены: это они борются с врагами и, естественно, побеждают. А на самом деле город спасают животные: крысы, голуби, кошки, собаки, жираф из зоопарка, цирковые обезьянки. Зрители видят все планы их глазами: снизу, из-под ног, если в эпизоде кошка, или сверху, с дерева, когда разговаривают птицы. Все звери похожи на известных людей и будут говорить их голосами.

– Типа, Жириновский – за бульдога?

– Кстати, идея! – воскликнула Лида и отпила сока. – Но пока Евгений Алексеевич с артистами договаривается. Стаю воробьев возглавляет волнистый попугайчик: сам голубой, хохолочек лимонный, на лапках черные лакированные сапоги-ботфорты. Его, наверное, будет озвучивать Борис Моисеев. Пуделя – Филипп Киркоров, уток – Бабкина со своей командой, крыс и мышей – кто-то из шансона. Они все к нам сейчас заезжают, знакомятся с героями.

Иван схватил Лиду за руку:

– Слушай, познакомь меня с кем-нибудь!

– А? – сказала Лида, выгадывая время.

– Представь меня кому-нибудь.

– Кому? – растерялась Лида.

– Да какая разница! Дальше не твоя забота: я сам спрошу, не требуется ли Филиппу Бедросовичу администратор, помощник, ведущий.

Иван вскочил и заходил по кухне и прихожей.

Лида примолкла, передвинула тарелки, опустила глаза и смахнула со скатерти крошку.

– Честно говоря, не знаю… Что я скажу: это Иван? Кивнет тебе Киркоров, и дальше что? К тому же я не думаю, что Евгений Алексеевич разрешит отвлекать того же Моисеева от озвучки. Ванечка, пойми меня, это работа, если все начнут своих друзей, знакомых водить…

– Значит, я для тебя знакомый?

Сердце Лиды заколотилось, она сжала руки на груди, ощущая тревожные толчки крови в ложбинке между ключицами, принялась торопливо оправдываться:

– Нет, Ванечка, конечно, ты не просто знакомый, ты… мне родной! Но что, что я скажу?

– Это уже не твоя проблема! Просто представь меня! Думаешь, каким образом в такие проекты попадают? Сначала режиссер долго ищет героя, просматривает тысячи претендентов, потом совершенно случайно берет дочку Шойгу или Пугачевой!

Иван сел, схватил вилку, снова бросил, нахмурился и отвернулся от Лиды.

– Хорошо, я попробую, – упавшим голосом пробормотала девушка.

Иван встрепенулся:

– Как только кто-то явится, ты просто кинешь мне эсэмэску и вынесешь пропуск на мое имя охране.

– У меня нет пропуска, бланки с подписями в кабинете у Евгения Алексеевича, – с затаенной надеждой пролепетала Лида.

– Возьми, отксерь, положи назад! Подпись потом обведи сверху фломастером каким-нибудь! В конце концов, если ваш Горелый в кабак пошел или по девкам отъехал, никто и прийти в студию не имеет права?

– В какой кабак? – закрыла глаза ладонью Лида.

– Хорошо, в банк! Оговорился по Фрейду!

– Я попробую… – пробормотала девушка.

– О’кей! – сказал Иван и принялся целовать Лиду в шею.

Этажом выше жирно булькала кастрюля.

Подушка била Лиду по щеке, наотмашь, наотмашь.

Устало гудел за домами, остывая от последнего августовского солнца, Крымский мост.

Вечером следующего дня Лида вошла в квартиру, пряча глаза.

Испуганно прислушалась: Ивана дома не было.

Он пришел под утро, швырнул джинсы мимо кресла, с силой захлопнул дверцу шкафа.

Лида лежала на краешке дивана, вжавшись в ледяную стену, и смотрела сухими глазами на белесый рассвет за окном.

Иван встал над девушкой и молча обвел взглядом фигурку, сжавшуюся под розовой махровой простыней.

– Ваня, я правда не могла взять пропуск, – с отчаянием сказала Лида.

– И поэтому абонент весь день был вне зоны действия сети?

– Да, я отключила телефон, – сдавленным шепотом крикнула Лида. – А что, что я должна была тебе сказать?! Что не хочу и не буду шарить по чужим столам? Евгений Алексеевич запретил без его ведома приводить гостей в студию: защита информации, конкуренция, пиратство. Если бы он узнал, что я тебя тогда, с пиццей, в офис привела!..

– Знаешь, когда женщина любит, она на край света, под пули, в Чечню идет за своего мужчину. Некоторым такие женщины встречались, мне – нет. Я не в обиде: не всякому везет в любви.

– Под пулями все честно, там не надо лгать!

– А со мной, значит, все не так! Со мной ты погрязла во лжи!

Лида села:

– Не передергивай! Я этого не говорила!

– А о чем мы вообще с тобой разговаривали? Только о твоих делах, о твоей студии, твоих успехах, твоем творчестве.

– Ты сам все время спрашивал: что мы делаем, над чем работаем? Я думала, тебе интересно… – Лида заплакала. – Ванечка, прости! Наверное, я эгоистично себя вела.

– Речь опять о тебе? – холодно сказал Иван. – Ладно, спокойной ночи! Всем приятных снов!

Он лег на край дивана, с остервенением ударил по подушке и закрыл глаза.

В конце октября, когда деревья неожиданно, за одну ночь, вмерзли в землю и в небо, Иван ушел.

С грохотом захлопнул дверь и в последний раз пробежал по лестнице.