Чужой. Сердитый. Горячий - Линетт Тиган

Что же… Видимо, пора задействовать мой язык и разъярить мужчину настолько, чтобы он потерял контроль надо мной и над собой.

— Как для отца моего любимого мужа, вы слишком много обо мне заботитесь. Неужели так не терпится трахнуть меня? — я оскалилась, когда лицо Виктора дрогнуло, будто от словесной пощечины. — Так что же вы тянете? Мой дорогой муж точно не слезет с меня в ближайшие месяцы… Боюсь, если будете долго тянуть, кусок пирога вам не обломится…

С удовольствием наблюдаю, как он агрессивно дергается и хватает меня за локоть, притащив к себе ближе, обдавая своим несвежим дыханием. Безупречная реакция, которая даже не заставляет меня распыляться и разглагольствовать понапрасну!

— Не сомневайся, девочка, я умею ждать и всегда получаю большее, — заверяет он меня, и, возможно, я бы испугалась, если бы не знала, что сейчас за нами должен быть хвост, а Максим трагически погиб в озере.

Не страшно. Больше меня ничего не волнует. Отец и Вадим в относительной безопасности, люди Кира точно им помогут, как и мне. Осталось только организовать правосудие над Виктором, и вся эта история наконец-то закончится!

— А вы говорили, что Гордеевы — однолюбы. Как вы можете любить женщину и трахать всё, на что стоит? Кстати, если мы уже так близки и обсуждаем эту тему — хватит ли вам сил трахать меня или всё-таки уже пользуетесь приборчиками и пилюлями? — Виктор едва не зеленеет от ярости, когда больно сдавливает мои щеки, а второй рукой почти судорожно начинается расстегивать свой ремень.

Я смеюсь, задорно, громко… И предвкушающее.

Яблоко от яблони! Едва малейшая провокация и Гордеевы готовы выпрыгнуть из одежды и поиметь меня в любую доступную дырку.

— Сука, тебе смешно? Я тебе сейчас рот порву, когда буду пихать в него свой член и яйца, — рявкает Виктор и заметно нервничает, когда машина качается и он не может расстегнуть свой угрожающе толстый ремень.

— Не боитесь, что откушу? — впервые, за столько времени в семье Гордеевых, я веселюсь и хамлю в ответ с удовольствием, без малейшего страха. Виктор от этого ярится, смешно морща нос. — В больничку далековато. К тому же не думаю, что приживется обратно…

— Закрой свой блядский рот! — не выдерживает мужчина и отпихивает меня, обеими руками расстегивая свой ремень. Я с извращенным удовольствием наблюдаю, как бездействует его мужской орган на полёт моей фантазии и дерзости.

Ничегошеньки.

— Что, не поднимается ваш дружок? — сладко пою, когда он хватает мою ладонь и тянет меня себе за шиворот, заставляя его приласкать.

— Не поднимается, значит — поднимешь! — несмотря на бушующую в нём ярость, замечаю, что в глаза не смотрит — смущен.

Я мельком смотрю боковым зрением влево, понимая, что рывок должен быть резкий и четкий, чтобы ухватить ручной тормоз, а в лучшем случае расстегнуть ремни безопасности водителя и Виктора.

— Что застыла? Дерзкая на язык, а как член в руке — смелость теряешь? — Виктор, кажется успокаивается, замечая мою заторможенность, пока я перебираю в своей голове варианты быстрой остановки.

— Просто не привыкла, что член нужно поднимать, обычно он сам подскакивает. Вы давно проверялись на потенцию? — уделяю я Виктору своё драгоценное внимание, убрав насмешки, спрашивая с серьезной обеспокоенностью. — Вы же понимаете, что как бы я не старалась, поднять то, что неспособно это сделать — невозможно!

Пощёчина прилетает жесткая, из-за чего я дергаю руки на себя, пытаясь увернуться уже от второй. Виктор хватает за волосы, тормоша в разные стороны, из-за чего теперь я поворачиваюсь корпусом к лобовому стеклу и хватаюсь за водительское кресло.

— Радуйся сука, что у меня нет времени на твои блядские игры, иначе бы остановились и я вставил в тебя… Даже если не член, то кулак бы приняла. Точнее примешь, как только мы окажемся наедине, — рычит он мне на ухо.

— Всегда мечтала попробовать что-то новенькое… Максим бывает слишком консервативным, — при упоминании его сына он рывком меня отпускает, и я больше не теряю своего драгоценного времени.

Рукой нажимаю на замок ремня безопасности Виктора и быстро, но плавно нагибаюсь вперед, чтобы меня не зафиксировало на месте, пока мой навязанный свёкор отвлекается на свой ремень безопасности. Обеими ладонями хватаю ручник и резко тащу на себя со всех сил, ощущая, как нас резко заносит.

Машина скользит на опасной скорости по снежной дороге, а на моей шее оказываются руки Виктора. Он душит меня, несмотря на то, что машину кидает в стороны. А я поддаюсь ещё ближе к нему и давлю на ручку двери, которая поддается и впускает в солон морозный ветер.

— Я убью тебя, сука! — взревел Виктор, одной рукой пытаясь удержать меня, барахтающуюся, а второй застегнуть ремень безопасности, боязливо поглядывая на открытую дверь.

— Если не сдохнешь первый! — шиплю я, забираясь на сидение с ногами и отпихивая его ближе к краю, пока Виктор не успел пристегнуться и запереть дверцу машины.

— Останови эту машину, блядь! — кричит Виктор.

— Скользко! — паникует водитель.

У меня получается подвинуть Виктора ближе к открытой двери. Он отпускает меня и хватается за водительское сидение, а второй рукой закручивает вокруг руки до локтя ремень, пытаясь удержаться и остаться в машине.

— Сука! — я бью ногой ему по груди, но мужчина вцепился в подручные средства намертво. — Я потащу тебя за собой! — он рывком поддается вперед и цепляется за мой ремень безопасности.

Меня его угрозы не пугают, поэтому со всем сих изворачиваюсь и царапаю его лицо, кричу, кусаюсь. Виктор вёртко щелкает замок, из-за чего ремень ослабевает, а в следующий момент он хватается за мою многострадальную шею. Мужчина перекрывает кислород, придвигая меня ближе к себе, рассчитывая меня образумить.

Я смотрю в его глаза, задыхаясь. Мне нечего терять — о моих близких позаботятся. В одном он прав: кто-то из нас потащит второго за собой. И решаю, что это сделаю я, ради отмщения за все страдания и угрозы, за убийство моего народившегося ребенка и полковника, за то, что он сделал Максима себе подобного…

Подбираю ноги под себя, поддаваясь к Виктору ближе, хватаясь за его шею так же жестко, как он держит меня. А следом, когда машину заносит на одном из поворотов и дверь настежь открывается, опираюсь ногами об свою дверь и рывком уничтожаю шаткое равновесие мужчины.

В следующую секунду я чувствую под ногами жесткую землю. Дыхание перехватывает, потому что Виктор всё ещё пытается удержаться и удержать меня, но и сам он практически вываливается из машины под крик и отборный мат.

Я рискую —