Ретт Батлер - Дональд Маккейг

— Эшли, вы пытались помочь, и мы благодарны за это.

Вы рисковали жизнью.

— Из-за меня погиб Уилл Бентин.

— Замолчите, майор Уилкс.

Эшли скривился.

— Розмари… дорогая, добрая Розмари, вы никогда не были противны самой себе. Вы никогда не молили Бога придать смелости положить всему этому конец и…

— Эшлн Уилкс! Надо ли напоминать, что мой муж покончил с собой?

Он уронил голову на грудь, закрыл лицо руками и застонал.

Розмари постучала ложкой о миску и сказала более мягким тоном:

— Отведайте. Это добавит железа в вашу кровь.

Эшли попробовал и буркнул:

— Вкус как у ржавого обруча от бочки.

Розмари улыбнулась неуклюжей шутке и подумала про себя: «Хоть какая-то перемена. Спасибо тебе, Господи».

Эшли не покончит с собой. У Эшли Уилкса нет ужасных секретов, которые могли бы поглотить всю душу без остатка.

Когда Ретт с Уэйдом вернулись из Атланты, Уэйд был в новой шляпе, надетой под тем же залихватским углом, что и у Ретта.

Тэз остался в городе.

— Красотке с Тэзом нужно многое обсудить, они давно не виделись, — объяснил Ретт, добавив при этом: — Красотка больше не слыхала ничего об Уотлингах. По ее мнению, они подались на Запад. «У бедного папочки вовсе нет пристанища».

— Ненавижу этого старого дурака, — сказала Скарлетт.

— Жизнь, полная разочарований, может сделать человека опасным.

Ближе к вечеру, после того как дети закончили делать уроки, Ретт спросил:

— Ну, кто хочет научиться ездить верхом?

Младшие дети в ответ старались перекричать друг друга. Ретт поднял руку.

— Мы пойдем к конюшне, и я буду вас учить. Но уговор: вы станете делать все в точности так, как я скажу.

Скарлетт побледнела. Ретт коснулся ее щеки.

— Дорогая, вспомни, как сильно Бонни Блу любила своего пони…

Ретт сажал всех детей по очереди на смирную рабочую лошадку и водил ее по кругу внутри загона на длинном корде.

— Элла, держись за гриву лошади.

— Бо, ты должен смотреть туда, куда хочешь направить лошадь!

Скарлетт вернулась в дом, к себе в кабинет. На крышке стола, перевязанные черной шелковой ленточкой, лежали бумаги и акты, относящиеся к усадьбе Тара и собственности в Атланте. В соответствующих местах на ее долговых расписках везде было отмечено: «получено сполна».

Хозяйка Тары закрыла лицо ладонями и зарыдала.

На следующее утро Ретт отправился верхом в Джонсборо, где пересек рельсы и въехал в «Темный город». Он осадил лошадь рядом со скромным домом преподобного Дж. Роберта Максвелла, по соседству с Первой африканской баптистской церковью. Ретт привязал лошадь к штакетному забору и подождал, пока на переднюю террасу не вышел молодой полноватый человек.

— Доброе утро, преподобный Максвелл. Как полагаете, стоит ли ожидать сегодня дождя?

Молодой человек внимательно посмотрел на небо.

— Полагаю, не стоит. Думаю, будет жарко.

— Похоже на то. Я — Ретт Батлер.

— Да, сэр. Слышал, вы с плантации Тара. Не хотите ли зайти? Жена как раз приготовила кофе.

Гостиная преподобного могла похвастаться одним креслом для чтения, тремя стульями с прямыми спинками и часами на каминной полке. Дубовый пол из некрашеных досок и окна сверкали чистотой. Мужчины сели друг против друга, обсуждая погоду и виды на урожай, пока миссис Максвелл (она выглядела слишком юной для замужества) не поставила оловянный поднос на стул между ними.

Когда Ретт поблагодарил ее, она зарделась и выбежала.

Мужчины занялись сливками и сахаром.

— Мистер Бентин был честным работодателем, — сказал проповедник, — Побольше бы таких, как он.

— Многие плантаторы не понимают, что свободный труд лучше труда рабского, — как и многие работники.

— Истинная правда, сэр. — Молодой человек в знак согласия кивнул. — Воистину, это новый мир для всех нас.

— Новый и лучший, я надеюсь.

Молодой человек наклонил голову набок, словно желая уловить скрытый смысл сказанного.

— Некоторые белые не разделяют этой надежды.

— Я о вас слышал, мистер Батлер. Преподобный Филдс Прескотт проповедовал в моей церкви.

— Преподобный Прескотт — достойный человек.

— Хвала Господу. Филдс говорил мне, что вы застрелили его зятя.

— Тунис Бонно был моим другом.

Молодой священник поставил кофейную чашечку на поднос.

— Именно так Филдс и говорил. — Проповедник провел рукой по лицу, будто стряхивая паутину, — Я молюсь и взываю, чтобы те ужасные времена миновали навсегда.

Часы на каминной полке громко тикали.

Максвелл продолжал:

— Преподобный Филдс рассказал любопытную историю о том, как вы приобрели у его дочери корабль — утонувший корабль.

— «Веселая вдова» потонула, выполняя мое поручение. — Ретт наклонился чуть ближе, — А что еще рассказывал Филдс Прескотт о своей дочери?

— Миссис Бонно переехала в Филадельфию. Ей надо думать о сыне Нате.

Отставив чашку, Максвелл поднялся и отошел к окну. Когда он повернулся, солнце высветило ореол вокруг его головы, и стало трудно разобрать выражение лица.

— Мистер Батлер, возможно, вы слышали, что мы добиваемся разрешения открыть школы для негритянских детей, где бы их обучали учителя-негры.

Ретт тоже поставил чашку на поднос.

Максвелл продолжал:

— У вас немало влиятельных друзей. Я был бы весьма признателен, если бы вы переговорили с ними.

Помолчав немного, Ретт ответил:

— Переговорю.

Молодой священник сложил пальцы домиком.

— Чем я могу вам помочь, мистер Батлер?

Поутру Скарлетт проснулась от множества голосов, напевавших «Долговязого Джона». Работники Тары шли навстречу встающему солнцу. Как множество раз прежде, в урожайные и засушливые годы, они спустились в низину у реки, разошлись по рядам и принялись за работу.

Скарлетт поспешила вниз, на кухню, где Ретта и Розмари ждали огромный завтрак и улыбающаяся Мамушка.

— Ретт, — воскликнула Скарлетт, — они вернулись! Работники Тары вернулись!

— Конечно, дорогая, вернулись.

— Но… как?

Муж пожал плечами.

— У нас есть для них работа, а у них — семьи, которые нужно кормить. Бояться им больше нечего. К тому же я пообещал заплатить немного больше.