Лаки - Джеки Коллинз

– Мне все равно, – ответила она мрачно. – Возможно, это было бы самое правильное решение.

Димитрий так больше и не появился, хотя ежедневно присылал цветы и направил одну из своих личных секретарш сообщать ему о состоянии Олимпии.

– Где Димитрий? – сердито спросил Ленни.

– Мистер Станислопулос плохо себя чувствует, – понизив голос, сообщила девушка. – Он не может покинуть свой остров.

– Что с ним такое?

– Я не имею полномочий делиться подобной информацией, – чопорно заявила она. Но поделилась, что его жена и ребенок все еще находятся с ним.

Лаки вернулась к Димитрию насовсем.

Ленни затосковал. Он пытался дозвониться до острова, но Лаки застать ему никогда не удавалось, и она ни разу не ответила на его звонки.

Прошла еще неделя. Под вечер явилась мать Олимпии, Шарлотта. Она прилетела из Нью-Йорка – сдержанная, хорошо одетая женщина с тонкими губами.

– Я бы и раньше приехала, – беззаботно заявила она. – Но никак не могла вырваться.

«Почему? – хотел спросить Ленни. – Здесь же твоя родная дочь лежит, бесчувственная стерва. Почему ты не могла вырваться?»

Шарлотта пробыла двадцать четыре часа.

– Я хочу увидеть Флэша, – пробормотала Олимпия как-то. – Он прислал цветы? Позвонил?

Цветы приходили в невообразимых количествах, и разобраться в них было почти невозможно Карточки складывали в отдельную коробку, и секретарша Димитрия аккуратно печатала благодарственные записки. Ленни поинтересовался у нее, поступило ли что-нибудь от Флэша. Он не ревновал – у него мелькнула надежда, что, возможно, все-таки существует выход.

– Нет, – ответила она, сверившись со списком в обтянутой кожей книге.

Ленни проследил путь рок-звезды и позвонил ему в Лондон.

– Олимпия хочет видеть вас, – сообщил он в надежде, что Флэш ухватится за предоставившуюся возможность и тем самым развяжет ему руки.

– Послушай, парень, – поведал ему Флэш. – Между нами давно все кончено. Олимпия слишком богата для меня. Я надеюсь, что она выздоровеет и все такое, но я никогда не принимал ее всерьез.

Олимпия пребывала в уверенности, что Ленни стоял между ними.

В конце концов наступил день, когда она смогла покинуть больницу. Предстояла еще целая серия операций, но нужно было подождать, пока заживет ее кожа.

– Давай я увезу тебя на остров твоего отца, – предложил Ленни с тайной мыслью встретиться там с Лаки.

– Нет, – быстро ответила Олимпия, хорошо знавшая о равнодушии Димитрия. – Я хочу в Калифорнию.

Она недавно прочитала, что Флэш купил там дом, и собиралась увидеть его. Втайне от Ленни она по телефону купила особняк в Бель Эйр за десять миллионов долларов, рассказав о покупке только по прибытии на место.

Вернувшись в Америку, Ленни не знал, что теперь делать. Сначала он планировал оставаться с ней только до выписки из больницы, но ему казалось, что сейчас бросить ее – слишком жестоко. Иногда она бывала и ничего, не только вопила и обзывалась. Итак, как бы сильно ни хотел он сообщить о разрыве, предстояло дождаться подходящего момента, который никак не наступал. Возможно, после первой операции Олимпия снова обретет нормальный вид и уверенность в себе.

Продюсеры телесериала предъявили ему иск на несколько миллионов.

Журнал «Роллинг стоунз» опубликовал на первой полосе статью, над которой они в свое время работали. В ней он выглядел законченным эгоманьяком.

Джесс наконец-то перестала приставать к нему с вопросом, когда же он вернется к работе.

Алиса раздавала направо и налево самые невероятные интервью.

Добавим полный идиотизм ко всем прочим его достоинствам – ибо именно таким она его невольно рисовала в них.

Они с Олимпией переехали в новый дом с целой армией слуг. Вскоре после того, на рождественские каникулы, прибыли Бриджит и няня Мейбл.

– Ой, мама, какая ты уродливая, – воскликнула Бриджит. – Я не могу смотреть на тебя.

Как только миновало Рождество, ее отослали к дедушке, по-прежнему жившему в уединении на своем острове.

– Я ненавижу этого ребенка, – горько пожаловалась Олимпия. – Я хочу как можно реже видеть ее.

Как-то рано утром, через несколько дней после отъезда Бриджит, Олимпия заказала машину с шофером и тайно ускользнула, закутав лицо длинным шарфом.

Когда Ленни сообщили о ее исчезновении, он испытал радость. Впервые за все время она покинула дом. Однако его радость поутихла, когда через час Олимпия вернулась в истерике. Она ничего ему не сказала, но вскоре он выяснил, что ездила она к Флэшу.

Рок-звезда только взглянул на нее и сказал:

– Боже милостивый! Не обижайся, любимая, но я – пас. При одном взгляде на тебя меня мутит. Понимаешь?

Ленни узнал о происшедшем от менеджера Флэша, который позвонил и попросил, чтобы Олимпия держалась подальше от его клиента.

– Передайте вашему сраному клиенту, что он может идти в задницу, – рявкнул Ленни и бросил трубку.

А потом на Олимпию напала нежность – нечто для нее нехарактерное. И она возжелала секса. Впервые после аварии.

Ленни попытался, но его желание было на нуле.

Как ни странно, Олимпия проявила понимание. Совершенно спокойно она объяснила его неудачу своим видом.

А он не мог дать ей единственно верное объяснение. Лаки жила в его сердце, в его мыслях, во всем. Он хотел только одну женщину – ее. Но стечение обстоятельств разлучило их.

Он снова пытался связаться с ней, но безуспешно. Лаки явно избегала его. Он разозлился, чувствуя себя брошенным и загнанным в угол. Ленни сходил с ума.

Пришло время вновь заняться работой, но Джесс сообщила ему, что поток предложений иссяк. Некогда безумно популярный, теперь он был полузабыт. Дурная реклама и судебный иск тоже не пошли ему на пользу.

Он подумывал о том, чтобы самому написать сценарий.

– Возможно, нам удастся найти спонсоров, и мы сами его поставим, – предложил он Джесс.

– А почему бы твоей жене не вложить деньги? – ядовито ответила она. – Она все равно покупает тебе все.

Ее правда. Олимпия все дни напролет сидела в кресле и делала заказы по телефону. Она уже купила ему «мерседес», «порше», передвижной спортзал, кучу всякой электроники, катер, кассеты, книги, одежду. Олимпия превратилась в фанатика каталогов. Она заказывала и ела, ела и заказывала. И так проходили дни.

Первая пластическая операция прошла успешно. Они с Ленни слетали в Бразилию, где Олимпия провела несколько недель в частной клинике под надзором лучших хирургов мира. Ленни не отлучался от нее. Он работал над сценарием и ежедневно навещал жену. Ей постоянно требовалась поддержка.