Медный всадник - Полина Саймонс

– Нет, Шура, – возразила Татьяна, на этот раз посмотрев на него с молчаливым укором. – Больше всего я опасаюсь ранить тебя.

Он так и не отпустил ее.

– Какого черта ты мне все это говоришь? Ладно, как бы то ни было, пусть не подходит к тебе, иначе… Пойми, следует выяснить, что же произошло между нами. Почему ты вдруг стала чужой?

– Не знаю, почему ты так волнуешься из-за него… – едва слышно пробормотала она, отнимая руку.

– Таня, если мне не о чем волноваться, покажи, что это так. Но больше я в эти игры не играю. Не здесь. Не в Лазареве. Не собираюсь притворяться и заискивать перед незнакомыми людьми и оберегать Вовины чувства, как оберегал Дашины! Либо сама скажешь ему, что будет лучше всего, либо скажу я, но тогда… – Не дождавшись ответа от кусавшей губы Татьяны, Александр продолжал: – Я не собираюсь ссориться с ним. И даже для того, чтобы сохранить мир в этом доме, не желаю притворяться, будто мне нравится, что Зоя постоянно трется об меня своими сиськами.

Татьяна мгновенно вскинула голову:

– Что делает Зоя?! Н-не подумай… Вова об меня не трется…

Александр, стоя очень близко от нее, чуть прищурился:

– Нет? – И замолчал, тяжело дыша. Татьяна молчала, тяжело дыша. Александр чуть коснулся ее тела своим. – Ты прикажешь ему оставить тебя в покое. Слышала?

– Слышала, – прошептала она.

Он отпустил ее, и они пошли дальше.

– Но, откровенно говоря, думаю, что Вова – наименьшая из наших проблем, – заметила она едва слышно.

– Куда мы идем? – спросил Александр вместо ответа.

– Сам сказал, что хочешь посмотреть дом.

Александр невесело рассмеялся.

– Что тут смешного? – осведомилась Татьяна, тоже не слишком весело.

– Не думал, что такое возможно, – пояснил он, покачивая головой, – особенно после Пятой Советской. Но тебе каким-то образом это удалось.

– Что именно? – вспылила Татьяна.

– Интересно, как это ты ухитрилась найти и окружить себя людьми, еще более эгоистичными, чем твоя семейка?

– Не смей говорить так о моей семье!

– Тогда почему они сидят у тебя на шее? Можешь объяснить?

– Я не обязана ничего тебе объяснять! – огрызнулась она.

– Почему ты живешь их жизнью?

– Я не желаю ничего с тобой обсуждать. Смотри не лопни от злости!

– У тебя бывает хотя бы минута отдыха в этом долбанном доме? – завопил Александр. – Хотя бы минута?

– Нет, и слава богу, – парировала Татьяна.

Остаток пути они прошагали во враждебном молчании, миновав баню, сельсовет, крошечную избенку с вывеской «Библиотека» и небольшое здание с золотым крестом на белом куполе. Вошли в лес, направились по тропе, ведущей к Каме, и наконец оказались на широкой поляне, окруженной высокими соснами и стайками стройных березок. По берегу сверкающей на солнце реки росли плакучие ивы и осокори.

На левой стороне поляны, под соснами, стояла заколоченная изба с небольшим навесом для дров. Дров, правда, не было.

– Вот эта? – удивился Александр, за минуту обойдя строение тридцатью длинными шагами. – Не слишком велика!

– Их было только двое, – оправдывалась Татьяна, последовав его примеру.

– Но они ждали трех внучек! Где бы вы все поместились?

– Ничего, как-нибудь. Помещаемся же мы в доме Наиры!

– В тесноте, да не в обиде? – усмехнулся он, вынимая из рюкзака саперную лопатку и принимаясь сбивать доски с окон.

– Что ты делаешь?

– Хочу взглянуть, что внутри.

Татьяна подошла к реке, села на песок и сняла тапочки. Александр закурил и продолжал орудовать лопаткой.

– Ключ у тебя есть? – спросил он. Она что-то ответила. Раздражаясь еще больше, он подошел к ней и резко произнес: – Татьяна, я с тобой говорю! Ключ от висячего замка у тебя?

– А я ответила «нет», – фыркнула она, не поднимая глаз.

– Прекрасно, – процедил он, вынимая свой полуавтоматический пистолет и передергивая затвор. – Если не принесла, значит, просто отстрелю гребаный замок!

– Погоди, погоди, – испугалась она, вытаскивая из-за пазухи веревочку, на которой висел ключ. – Только не торопись! Ты ведь не на войне! И нечего таскать за собой пистолет!

– Мне лучше судить, – бросил он, отходя, но почему-то обернулся и посмотрел на нее: светлые волосы, худенькая спина, узкие плечи…

Сунув ключ в карман и держа пистолет в одной руке, а лопатку в другой, не снимая сапог, он вошел в воду и встал лицом к Татьяне.

– Ладно, давай выкладывай.

– Что именно? – немного испугалась она.

– Да все! Чем ты расстроена? Что я такого сделал или не сделал? Где перестарался, где промахнулся? Выкладывай. Немедленно!

– Почему ты говоришь со мной таким тоном? – ахнула Татьяна, вскочив. – Какое у тебя право так набрасываться на меня?

– А какое у тебя право вести себя так со мной? – возразил он. – Таня, мы тратим драгоценное время. И ты ошибаешься, у меня есть все права на тебя. Но в отличие от тебя я слишком благодарен Богу, что ты жива, и слишком счастлив видеть тебя, чтобы по-настоящему злиться.

– У меня больше причин сердиться на тебя, – усмехнулась Татьяна. – И я тоже благодарна, что ты жив. И тоже счастлива видеть тебя.

– Мне трудно судить: слишком толстые барьеры ты возвела вокруг себя.

Татьяна молчала.

– Неужели не понимаешь, что я ехал в Лазарево, не представляя, найду ли тебя? Что целых полгода ничего о тебе не знал? По-твоему, мне следовало подумать, что вы обе мертвы, и успокоиться?

– Не знаю, о чем ты думал, – обронила Татьяна, глядя мимо него на реку.

– Если сама еще не сообразила, могу подсказать. Все шесть месяцев я сходил с ума от тревоги, потому что ты не потрудилась взять гребаную ручку и обмакнуть в чернила!

– Я не знала, что ты ждал от меня писем, – ответила Татьяна, хватая горсть камешков и швыряя в воду.

– Не знала? – повторил он. Она что, издевается? – О чем это ты? Привет, Татьяна. Я Александр. Мы раньше не встречались? И ты понятия не имела, как я ждал известий о вас? Могла хотя бы сообщить о смерти Даши!

Она сжалась и подняла руку, словно пытаясь защититься.

– Я не хочу говорить с тобой о Даше! – крикнула она, отходя.

Он пошел следом.

– Если не со мной, тогда с кем? Может, с Вовой?

– Лучше с ним, чем с тобой.

– Как мило!

Александр пытался держать себя в руках, но надолго ли? Еще парочка таких фраз, и он за себя не ручается!