Султан и его гарем - Георг Борн

– Сначала еще должен дать свое согласие султан!

– Оно уже дано!

– Этого не может быть! – воскликнул кади. – Один из трех офицеров, как ты увидишь из последних приказов и рапортов, в прошлую ночь попал в немилость и был арестован.

– Зора-бей, я знаю это…

– Я рассчитываю на то, что остальные два офицера помогут ему и прибегнут к какому-нибудь насилию – тогда они пропали!

– Принцесса с Сади-пашой? Это было бы ничем не восполнимой потерей! – прошептал Гамид-кади.

В эту минуту разговор обоих сановников был прерван громким грохотом труб.

– Султан! – сказал Шейх-уль-Ислам своему советнику и поверенному.

Роскошно одетые пажи вошли в зал и стали по обеим сторонам входа. Два церемониймейстера возвестили о появлении падишаха. Затем вошел султан в черном европейском платье с большой орденской звездой на груди. Сзади его шел Гассан, за ним следовали важные сановники и генералы, составлявшие блестящую свиту султана.

Принцесса вышла навстречу дяде и, поблагодарив его за милостивое посещение, повела в нишу к предназначенным для него креслам.

Султан приветствовал султаншу Валиде и пригласил ее сесть рядом с собою. Принцесса должна была также несколько минут пробыть с ним, и дядя был с ней очень любезен. Затем он велел позвать к себе Шейх-уль-Ислама и других присутствующих сановников, которым хотел оказать благосклонность и каждого удостоить несколькими приветливыми словами.

Султанша Валиде улучила время, когда султан разговаривал с министрами, и встала посмотреть на толпу гостей.

Недалеко от себя она заметила Гассана-бея и обратилась к нему. Она знала, что он был новым любимцем султана и его ожидала блестящая карьера. Императрица-мать расспрашивала его о некоторых неизвестных ей гостях.

– А принц Юсуф не приехал? – между прочим спросила она.

– Его императорское величество остались дома по случаю нездоровья!

– Передай принцу, что я очень жалею об этом и охотно воспользовалась бы случаем сблизить его с Шейх-уль-Исламом.

– Ошибаетесь, светлейшая повелительница, принц Юсуф слишком хорошо знает намерения Шейх-уль-Ислама, чтобы что-нибудь ожидать от него, – тихо отвечал Гассан.

– Ты, как говорят, поверенный принца – так это его собственные слова ты передаешь мне?

– Точно так, светлейшая повелительница! Кроме того, принц Юсуф считает, что дни Шейх-уль-Ислама сочтены.

Султанша Валиде удивленно взглянула на Гассана-бея.

– На каком основании? – спросила она. Затем, не дождавшись ответа, заметив Сади, спросила: – Не новый ли это паша?

– Точно так, ваше высочество, это Сади-паша, взявший в плен Кровавую Невесту!

– Я желаю, чтобы ты мне представил обоих офицеров! – приказала султанша Валиде.

– К сожалению, светлейшая повелительница, я могу представить только одного из них, другой же, Зора-бей, арестован в прошлую ночь.

– Арестован? За что?

– За поединок, в котором убил своего противника, и, к сожалению, противником этим был Магомет-бей, поверенный Шейх-уль-Ислама.

– Так я хочу говорить с Сади-пашой! – приказала султанша Валиде.

Гассан поклонился и сквозь толпу гостей поспешил к Сади, который в это время разговаривал с Махмудом-пашой, великим визирем, и некоторыми высшими сановниками.

Извинившись, что беспокоит, он объявил Сади, что с ним желает говорить султанша Валиде.

– Дела наши идут хорошо! – успел шепнуть своему другу по дороге Гассан. – Сирра-пророчица уже более не в руках Мансура. Я должен был арестовать Сирру.

– Арестовать? – спросил Сади.

– От имени султана за пророчество! Сирра сегодня вечером сообщила мне обо всем, что для нас так важно! Я теперь полон надежд. Через Сирру мы низвергнем Шейх-уль-Ислама. Я достаточно-таки знаю о нем. Если он будет обличен, если Сирра расскажет все, то ему невозможно будет увернуться!

В это время оба офицера подошли к султанше Валиде.

– Сади-паша, светлейшая повелительница, победитель мятежников, – представил Гассан своего друга, низко склонившегося пред султаншей.

– Я много наслышалась о твоей храбрости, – обратилась к нему императрица-мать, – и очень рада, что султан так отличил тебя своею милостью, Сади-паша.

– Очень благодарен вашему высочеству за милостивое участие! – отвечал Сади. – Но эта похвала, считаю, относится не ко мне одному, но и к моему товарищу, который, к сожалению, не может принять ее, так как вследствие необдуманного поступка попал в немилость к Шейх-уль-Исламу. И за это он теперь томится в тюрьме сераля.

Султанше Валиде очень понравился молодой паша, и она попросила его рассказать обо всем случившемся с Зорой.

– Мне очень жаль твоего храброго товарища, Сади-паша. Надеюсь, что следствие оправдает его, – сказала она сочувственно.

– Следствие будет сделано не в его пользу, может даже быть, что он поплатится жизнью, если этого пожелает Шейх-уль-Ислам, – осмелился заметить Сади, – но говорят, что «чудо» оказалось обманом! – прибавил он.

– Чудо? Пророчица? – спросила султанша Валиде, крайне удивленная.

– Если следствие открыто докажет это, значит, пророчица не что иное, как слепое орудие Мансура-эфенди, – отвечал Сади.

– Что ты говоришь, Сади-паша! Как можешь ты возводить подобное обвинение на пророчицу?

– Насколько оно справедливо, пусть докажет следствие, светлейшая повелительница! Гассан-бей получил приказание арестовать пророчицу!

– Арестовать чудо? Быть не может! От кого же?

– От его величества султана!

– Я еще этого не знала! На каком основании?

– За пророчество! Но Гассан-бей не мог арестовать пророчицу.

– Я так и думала!

– Пророчица, орудие Мансура-эфенди, была уже арестована жандармами, ее нашли на трупе одной убитой старухи.

– Клянусь нашим божественным пророком, это для меня непостижимо! Правда ли это?

– За это я ручаюсь моей головой, светлейшая повелительница! Если Сирра, невинно захваченная и мучимая кавасами…

– Невинно, да, это правда. Так они должны страшно поплатиться за это!

– Если Сирра не умрет внезапной смертью, то истина выйдет на свет!

– Она не должна умереть! Где она?

– В караульне жандармов, в Скутари.

– Я немедленно прикажу снова доставить ее в дом софта.

– Тогда она погибла.

– Я не понимаю тебя, Сади-паша.

Сади увидел, что Гамид-кади обратил внимание Шейх-уль-Ислама на него и на султаншу Валиде, и хотя он и был далеко от Сади и не мог слышать его разговора с императрицей-матерью, но все-таки не мешало быть осторожнее.