Старая сказка - Кейт Форсайт

— Ну разве я не счастливчик, раз женюсь на девушке, красивой и умной одновременно?

— Одними комплиментами ты не отделаешься.

Он попытался поцеловать меня, но, учитывая широкие рукава моего платья, кружевную накидку, толчки и рывки портшеза, ему удалось лишь клюнуть меня куда-то возле уха.

— Будь я королем, то запретил бы эти штуки, — пожаловался Шарль.

Я рассмеялась.

— Король уже пытался, но в кои-то веки мы, придворные дамы, отказались ему повиноваться. Вскоре наши fontanges будут высотой не меньше трех футов!

— Мне придется распорядиться, чтобы столяры Сюрвилье как можно скорее начали реконструкцию старого замка. Не могу же я допустить, чтобы моя жена ударялась головой о каждую притолоку.

— Мне нравится, как ты это говоришь. Скажи еще раз.

Он вопросительно приподнял черную бровь.

— Ударялась о каждую притолоку?

Я игриво стукнула его веером.

— Нет! Я имею в виду, когда ты называешь меня «женой».

— Ах, вот оно что. Значит, тебе это нравится? — И он придвинулся ближе, обнимая меня за талию и шепча на ухо: — Моя жена. Моя жена.

Весь мой вид говорил о том, что я млею и таю. Он потеребил мне мочку уха губами, а потом поцеловал в жилку на виске.

— Прости, что так получилось с моим отцом, — сказал он. — Ты не поверишь, но он до сих пор отказывается дать нам разрешение!

— Прошел уже почти год, — сказала я. — Как он может отказывать, когда сам король благословил нас?

— Он — упрямый старый козел.

— Может быть, тебе стоило съездить домой на Рождество, как он и хотел.

— Я сказал ему, что приеду домой только тогда, когда смогу привезти с собой жену, которую выберу сам, и не намерен отказываться от своих слов.

— Ну и кто из вас упрямый старый козел? — насмешливо поинтересовалась я.

— Он должен понять, что я — взрослый мужчина и не позволю бранить и попрекать меня, как несмышленыша. — Шарль упрямо выпятил челюсть. Я погладила его по лицу рукой в перчатке.

— Быть может, если бы ты поехал домой на Рождество, то смог бы поговорить с ним и убедить в своей правоте.

— С моим отцом разговаривать бесполезно. Он всегда стоит на своем до конца.

Я вздохнула.

— И что же мы будем делать?

— Нам придется дождаться, когда мне исполнится двадцать пять.

— И когда это будет, мой маленький? — насмешливо поинтересовалась я, хотя и сама прекрасно знала, когда это случится. Двенадцать лет разницы между нами не давали мне покоя, и я постоянно грызла себя, словно собака украденную сахарную косточку.

— Не раньше апреля, — угрюмо откликнулся он.

— О, это не очень долго. Я боялась, что ты скажешь: «Через пять лет!»

— Я не настолько юн!

— Зато у тебя такое милое детское личико, — ласково проворковала я.

Он зажал меня в углу портшеза и принялся тискать мои груди своими сильными руками.

— При первой же возможности я покажу тебе, что давно уже стал мужчиной!

— Жду не дождусь, — сказала я и поцеловала его в уголок губ, а потом медленно прошлась до уха.

Он тоскливо вздохнул и провел большим пальцем по моему корсажу. Я почувствовала, как напрягся и затвердел мой сосок даже сквозь несколько слоев ткани и китового уса. Он подставил мне губы, и я улыбнулась и обвила его руками за шею. Поцелуй получился долгим и страстным.

— Я рада, что ты не поехал домой на Рождество, — прошептала я. — Спасибо.

Портшез дернулся и замер. Шарль воспользовался моментом, чтобы еще раз поцеловать меня, прежде чем открыть дверцу и выпрыгнуть наружу. Обернувшись, он протянул мне руку. Я выпростала ногу в туфле на высоком каблуке, крепко придерживая юбки обеими руками, и только потом выставила вторую ногу и согнулась чуть ли не вдвое, чтобы вылезти наружу. Красиво садиться в портшез и вылезать из него в манто с пышным воротником и кружевном fontange было весьма затруднительно.

— Не обращай на меня внимания. Я счастлив любоваться видом твоих лодыжек в любое время дня и ночи, — заметил Шарль.

— Уверена, что и носильщики портшеза рады не меньше тебя, — парировала я.

Тусклое зимнее солнышко уже скрывалось за крышами высоких домов Версаля, и улицу освещал лишь фонарь над входом в замок. Пар от нашего дыхания клубами вился в прохладном воздухе. Шарль предложил мне руку, и мы зашагали к ступенькам, весело болтая на ходу.

И вдруг из-за стены выбежали двое мужчин в накидках с капюшонами, закрывавшими их лица. Схватив Шарля за руки, они поволокли его прочь от меня. Я пронзительно вскрикнула и вцепилась в плечо одного из нападавших, но он грубо оттолкнул меня.

Шарль рванулся, пытаясь освободиться, но они накинули ему мешок на голову и потащили к большому дорожному экипажу, наполовину скрытому стеной. Я набросилась на мужчин сзади, колотя их по спинам своей муфточкой и пиная по лодыжкам остроносыми туфлями.

И вновь меня оттолкнула столь грубо, что я споткнулась и едва не упала.

— Putain! — злобно выкрикнул мне в лицо один из них.

С трудом сохранив равновесие, я выпрямилась и вновь ринулась в атаку, пытаясь остановить их. На сей раз один из мужчин ударил меня в лицо с такой силой, что я упала. Мужчины тем временем затолкали Шарля в карету. До меня донесся его сдавленный стон и стук захлопнувшейся дверцы. Щелкнул кнут, и шестерка лошадей сорвала экипаж с места, переходя в галоп. Колеса гулко застучали по булыжнику. Карета наклонилась на бок, сворачивая за угол, с грохотом опустилась на четыре колеса и помчалась прочь, набирая скорость. Я побежала следом, но успела увидеть лишь черную точку, удаляющуюся по дороге, ведущей из города.

Я вернулась к дому, призывая на помощь. Из ворот уже выбегали люди, привлеченные шумом драки и криками носильщиков портшеза, которые видели все от начала и до конца.

— Почему вы не помогли мне? — в отчаянии вскричала я.

Один из носильщиков поднял руки, словно сдаваясь.

— Эти люди явно знали, что делают, мадемуазель. Так что мне не было резона искать неприятностей на свою шею.

Меня препроводили внутрь городского особняка. Я почти ничего не соображала от шока и страха. Мадам Моро, хозяйка дома, завела меня в маленькую гостиную и принесла смоченную холодной водой салфетку, которую я с благодарностью приложила к щеке, и нюхательной соли, чтобы успокоить нервы.

— Но кто мог решиться на такое? И почему? Куда они увезли его?

— Как мне представляется, их нанял месье де Бриу, мадемуазель, — сказала мне мадам Моро. — Я слышала: он крайне неодобрительно отнесся к союзу своего сына с вами и клянется, что не допустит его.