Просроченное завтра - Ольга Горышина

Дима заметил, что улыбка намертво приклеилась к губам Алены.

— Прости, я не патриот. То есть я патриот самого себя. Я хочу, чтобы мне было хорошо. А на исторической родине таким, как я, плохо и в ближайшее время навряд ли будет лучше.

— Почему?

— Ну, как сказать… У меня нет некоторых качеств, необходимых в советской действительности — я не могу лгать людям, давать взятки, подсиживать… Я могу только работать, а за работу в нашей стране не платят. Платят за пользование тобой. Ты должен быть удобным начальнику. Шаг в сторону, пинок под зад. Прости… Я не должен подобного говорить. Тебе там жить. Ты на кого там учишься?

Алена выдержала следовательский взгляд.

— На бухгалтера. Хотя не уверена, что это правильный выбор. Может, брошу…

— Боишься, что мухлевать не научишься? Или боишься материальной ответственности? Или уголовной? Прости, я снова бред несу.

— Я вижу, ты не очень любишь нашу страну. Вернее, совсем не любишь.

Дима усмехнулся и на мгновение сделался серьезным.

— Ты не права. Я люблю культуру. Люблю некоторых людей. Я не люблю сегодняшнюю реальность. И я не хочу растратить бесплодно свои силы. И мне нужен комфорт. Если ты понимаешь, о чем я. Меня не устраивает обоссанный лифт, а на частный дом за высоким забором лично мне в России не заработать. Прага не особо заграница, конечно, но мне там было достаточно комфортно, знаешь ли… Ты где еще, кроме Болгарии, была?

— Нигде. Я из Питера не выезжала вообще.

— Тогда конный пешего не разумеет, — Дима стукнул пустой чашкой по блюдечку.

— Лучше замнем этот разговор, ладно? Ты давай завтракай, а то скоро обед, а мне еще поработать надо. А вот вечером, если хочешь, на пляж сходим? Тебе сейчас на солнце не стоит жариться.

Алена схватилась за свою чашку и прикрыла ей лицо.

— Я сама, — выдала она достаточно жестко. — Ты не беспокойся за меня. Я с подружками пойду гулять. Одна не останусь.

Подружек лучше было назвать знакомыми. Алена тщетно пыталась радоваться самому факту, что она в чужой стране не одна, но на самом деле она разучилась общаться с девушками. Обе работали в продажах, но и близко не походили на Катю. Обе веселые, жизнерадостные, со свеженькими дипломниками в кармане и с приличной работой, пусть она и оплачивала отпуск только в Болгарии, зато они ни от кого не зависели. Во всяком случае в разговорах, даже междусобойчиках, не промелькнуло ни одного мужского имени. Обе подбивали ее идти на экономический, но не скатываться в финансы — надо продавать, продавать и еще раз продавать, чтобы что-то заработать. Она кивала и молчала. Пока покупали ее. В искренность и бескорыстие Стаса она больше не верила. Впрочем, надо было понять это еще в конце декабря, когда новогоднему подарку тот предпочел вырванный у нее ледяной поцелуй. Она даже сейчас содрогнулась от воспоминания, поражаясь, какой легкостью наполнил ее тот первый поцелуй, хотя в темном подъезде у нее тоже не спрашивали разрешения. Будто с ней были два разных человека. Точно между Станиславом Витальевичем и Руссковым лежала пропасть. Или пролегла за полгода, которые она провела с Сашей.

— Тебя знобит?

А этот космополит слишком пристально за ней наблюдает. Надо срочно избавиться от общества этого Димы.

— Да, здесь дует. Я с удовольствием догуляю вдоль пляжа до телефона-автомата. Мне надо позвонить домой.

Она почти встала, когда на стол лег блестящий мобильник.

— Звони. И хоть час болтай. Фирма платит.

Алена с ненавистью уставилась на тонкий прямоугольник золотистого железа — как же ей осточертели чужие мобильники и мужская непрошенная помощь. А не пошел бы Дима туда же, куда она мысленно послала Светлова с Руссковым!

— Я лучше прогуляюсь. Спасибо. Будет повод выйти из отеля.

Она действительно отделалась от назойливого программиста и решила за километр обходить офис Дианы, чтобы даже случайно не встретиться с ним. Звонок домой не принес радостных новостей из пейджинговой компании. Ну так что? Пойдет на новое собеседование.