Прошлой ночью с герцогом - Амелия Грей

– Как ты сегодня, Наполеон? День такой дождливый.

Собака затявкала и лизнула руку хозяйке. Та наклонилась, погладила песика, потрепала по голове, взъерошила теплую влажную шерстку и только потом задумалась, почему Наполеон мокрый.

Сначала Эсмеральда была озадачена, но потом все поняла. Теперь она знала, почему Джозефина с такой готовностью приносила чай в полдень, чтобы ей не пришлось подниматься наверх: каждый день она через заднюю дверь выводила Наполеона на прогулку.

Эсмеральду охватило сильнейшее желание затопать ногами, но она сдержалась.

– Ну все, все, хватит! – сказала она, отстранив Наполеона, и позвала сестру.

– Сегодня ты что-то рано, – беззаботно заметила Джозефина, вбегая в крошечную гостиную. – Я как раз собиралась поставить чайник, потом заварить тебе чаю и принести вниз.

Быстро взглянув на ее туфли и удостоверившись, что они мокрые, Эсмеральда уставилась в счастливое лицо двенадцатилетней девочки.

Сестры были совершенно непохожи, и различия не имели ничего общего с разницей в возрасте. Волосы Эсмеральды были медового оттенка, а Джозефина обладала роскошной рыжей гривой. В солнечные дни прямые пряди падали ей на спину и отливали золотом, а в дождливые, как сегодня, превращались в водопад. Светлокожая Джозефина смотрела на мир глазами невероятного изумрудного цвета. Ее щеки и переносицу украшала россыпь светлых веснушек. Несмотря на худобу, девочка была крепкой и здоровой – вся в красавца отца.

Эсмеральда тоже прошла в комнату.

– Спасибо тебе за заботу, но скажи: у нас что, потолок протекает?

Джозефина удивленно подняла голову, потом с невинным видом оглядела комнату. Эсмеральда проследила за ее взглядом. Гостиная была хоть и невелика, но благодаря трем окнам здесь всегда было светло, а в ясные дни солнечно. Здесь вместе с несколькими предметами дорогой мебели, перешедшей Джозефине от семьи отца, соседствовал потертый диванчик, обитый тканью с цветочным рисунком, и старенькие кресла. У стены стоял чайный столик во вполне приличном состоянии. На стенах висели два медных бра и пейзаж с изображением стада овец, пасущегося на ирландских холмах.

– Я ничего не заметила, – пожала плечами Джозефина, пытаясь отыскать мокрое пятно. – А что, где-то на полу есть лужа?

– Нет, но у Наполеона почему-то мокрая шерстка, совсем как сегодня утром, хотя это понятно: мы гуляли с ним под дождем.

Сестра замерла: очевидно, поняла, что попалась, – глаза и рот ее округлились.

– Ты не послушалась меня и опять гуляла с собакой одна? – задала Эсмеральда риторический вопрос.

Джозефина упрямо сжала губы, скрестила руки на груди и с вызовом уставилась на нее.

– Я жду ответа.

– А я не собираюсь ничего говорить.

Наполеон залаял и глухо зарычал, потом опять подскочил к юбке Эсмеральды в надежде на ласку, и ей пришлось погладить песика.

– И почему же? – обратилась она к сестре.

– Тебе не понравится то, что я скажу.

– Вполне возможно, – согласилась Эсмеральда, постукивая ногой по полу. – Однако я настаиваю. Говори.

– Только не сердись, ладно?

Гнев Эсмеральды мигом растаял. Джозефина всегда знала, как подольститься к сестре. Она тоже не хотела ссориться, но дело казалось ей важным, чтобы его игнорировать. Воспитанием сестры должна была заниматься вовсе не она, но после смерти своего отца девочка осталась совсем одна, и Эсмеральде пришлось взвалить эту ношу на свои плечи.

– Если ты опять выходила одна, то у меня есть причина сердиться. Наполеон вполне мог подождать моего возвращения. Ну так что?

Сестра по-прежнему стояла с упрямо сжатыми губами и хмуро смотрела на Эсмеральду. Упрямство – еще одна черта, унаследованная ею от отца-ирландца.

– Джозефина!

– Видишь, ты уже злишься, а я даже еще ничего сказать не успела! – взорвалась девочка, мятежно сверкая глазами.

– Пока не злюсь, но очень скоро начну. Ты выводишь меня из себя своим упрямством.

– Ладно, успокойся: я действительно выходила, – пробормотала Джозефина и быстро добавила: – Но вовсе не одна.

Эсмеральда насторожилась:

– А с кем? Миссис Чиддингтон приходила в гости?

– Нет, с Наполеоном.

Эсмеральда вздохнула с досадой:

– Ты же знаешь, что наш песик не защитник.

– Да он лучше любого большого пса! – отмахнулась Джозефина. – С таким другом не страшно: он не позволит, чтобы со мной что-то случилось!

– Я уже говорила: дело не только в этом!

Эсмеральда знала, что этот район города пусть и не самый лучший, но все же достаточно респектабельный и относительно безопасный, в противном случае никогда не согласилась бы здесь не только жить, но и арендовать агентство.

– Юной леди неприлично выходить на улицу без компаньонки!

– Никакая я не леди! – капризно буркнула Джозефина. – Я девочка.

– Которая скоро станет девушкой, и ей ни к чему пятнать свою репутацию, тем более что…

Эсмеральда осеклась, и как раз вовремя: у нее едва не вылетело «…она уже и так запятнана».

Хоть Джозефина и была внучкой виконта по линии матери, отец ее – нищий ирландский поэт. Вряд ли пока она понимает все эти тонкости, но рано или поздно с ней придется это обсудить.

– На меня никто и внимания-то не обращает, – вздохнула девочка.

– Откуда тебе это знать? И как давно ты совершаешь тайные вылазки?

– Да я и выходила-то всего несколько раз, с тех пор как стало теплее, – обиженно произнесла Джозефина.

– Ладно, – вздохнула Эсмеральда с облегчением: хорошо хоть, сестра не убегала из дома зимой. – Но ты не должна больше так поступать. Я требую, чтобы ты дала мне обещание.

Секунды шли, но Джозефина упорно молчала, глядя на Эсмеральду в упор. Словно почувствовав напряжение между сестрами, Наполеон крутился вокруг младшей, поскуливая и лихорадочно махая хвостиком. Девочка нагнулась и погладила песика по голове.

– Мы будем стоять здесь до тех пор, хоть всю ночь, пока не дашь мне обещание, – заявила Эсмеральда тоном, которым гувернантки говорят с озорными воспитанниками.

– Хорошо, обещаю, но мне это не нравится.

– Ничего, придется смириться.

Эсмеральде и самой было не по себе, оттого что вынудила Джозефину дать обещание, поэтому она тихо поблагодарила ее, надеясь положить конец неприятному разговору.

– Просто скучно целыми днями торчать в доме и ждать, пока ты придешь и поведешь нас на прогулку.

– В таком случае, если тебе нечего делать, займись рукоделием. Ты мало времени уделяешь вышиванию.

– Это занятие для старых леди, которые умирают от скуки, и ты прекрасно это знаешь, – возразила Джозефина.