Аметист и золото - Кейт Холмс

— Если не ошибаюсь, это аквамарин, — произнесла Мелисанда. — Он такой теплый и живой! А как изумительно он искрится, словно бы светится изнутри!

Алекс наклонился, словно бы желая убедиться в этом, и случайно прикоснулся к ее руке. Мелисанду бросило в жар, а он как ни в чем не бывало отступил на шаг и воскликнул:

— У вас изысканный вкус, доктор Меррик! Эта вещица — предмет моей тайной гордости, я лично делал для нее эскизы. Вы удивлены? Разве я не говорил, что я ювелир-дизайнер? — Растерянный вид Мелисанды его явно забавлял.

— Вы мне этого не говорили, — запротестовала она, смутившись. — Я думала, что вы бизнесмен.

Алекс так обворожительно улыбнулся, что у Мелисанды свело живот, и она поспешила перейти к другой витрине.

— Интересно, а какова история этого ожерелья? — спросила она, рассматривая массивное колье в виде золотых листьев, соединенных так искусно, что оно ложилось на шею словно кружевной воротник. В центре изделия находились самоцветы — пурпурные, голубые, зеленые, розовые и янтарные. Каждую гемму венчал в месте ее соединения с золотой цепью крупный бриллиант. Лиловый бархат футляра подчеркивал вызывающую роскошь этого ювелирного чуда.

Встав рядом с Мелисандой, Алекс скользнул по нему взглядом и пристально посмотрел на гостью. На губах его заиграла странная улыбка.

— Эту вещь создал лично мой отец! Ему хотелось показать в своем творении все богатства Бразилии. Листья символизируют кофе — основной предмет экспорта нашей страны. Самоцветы добыты на наших шахтах, — алмазы, аметисты, аквамарины, гранаты, топазы, турмалины. Вам нравится?

— Как вам сказать… Признаться, не очень. По-моему, это колье чересчур броское, вычурное. Возможно, кого-то другого оно и способно привести в восторг, но только не меня.

В ответ на такую оценку Алекс расхохотался, глаза его весело заискрились.

— Вы всегда так правдивы? Даже узнав, что это творение моего отца, вы не стали им восхищаться. Слава Богу, вас не слышала моя мама, она обожает это колье.

— А что думаете об этой вещи вы, Алекс?

— Я согласен с вами, Мелисанда: колье слишком вызывающе, но оно привлекает внимание своей роскошью. Это весьма оригинальный способ продемонстрировать бразильские самоцветы! Не желаете ли осмотреть мастерские?

Он взял ее за руку и увлек за собой. Пока они спускались по винтовой лестнице, находившейся за дверью в углу кабинета, Мелисанда была ни жива ни мертва, ощущая близость высокого брюнета каждой своей клеточкой и боясь даже дышать. Наконец они очутились в небольшой комнате, где за ярко освещенным верстаком работали два пожилых мастера. При появлении хозяина и его гостьи они приветливо улыбнулись.

— Здесь изготавливаются изделия на продажу, — объяснил Алекс. — Вернее, в этой комнате делают самые ответственные заказы. С основным производством посетителей обычно знакомят в общем демонстрационном зале, где имеются образцы товаров и смотровые окошки в один из цехов. Наш лучший мастер! — Он представил ей старшего из сотрудников. — Сейчас Фернандо трудится над заказом из Рима. Нам пришлось повозиться, чтобы подобрать все нужные драгоценные камни.

Мелисанда скользнула взглядом по фрагментам изделия.

— А разве сложно найти все необходимое, имея собственные шахты?

— Да, не просто, если требуются камни высшего качества и определенного оттенка. На это уходят недели, порой даже месяцы. Если камень не подходит по качеству, цена изделия резко падает, иногда на несколько тысяч долларов! Взгляните сами на геммы, и вы все поймете!

Он наклонился над верстаком и развернул лежащую на нем бархотку. В глаза Мелисанде брызнули лучами голубые и белые драгоценные камни. Рука ее потянулась к крупному аквамарину, и она прошептала:

— Никогда не держала в руках такого чудесного камня!

Аквамарин играл и переливался множеством оттенков синего цвета, поражая своей безукоризненной огранкой.

Алекс напряженно следил за ней, словно бы ища ответ на какой-то вопрос. Слегка озадаченная таким его поведением, Мелисанда положила самоцвет на место и, поколебавшись, поинтересовалась:

— А сколько будет, хотя бы приблизительно, эта вещь стоить?

— Эта? — Глаза Алекса потемнели, став похожими на геммы, переливающиеся на бархате. — Это колье будет стоить около полумиллиона долларов.

— Что? — У Мелисанды перехватило дыхание. — Полмиллиона за ожерелье?

Алекс резко и неприятно расхохотался:

— И это далеко не предел того, что мы выручаем за наши изделия! Разумеется, большая часть их продается по доступной цене от нескольких сотен до нескольких тысяч долларов.

— Я бы все равно не смогла позволить себе такую роскошь, — покачала головой Мелисанда. — Мне и в голову не пришло бы потратить несколько сотен на украшение.

— Неужели? К счастью для моей фирмы, многие думают иначе. Позвольте мне показать вам наш торговый зал! — Алекс повернулся к двери.

Помещение, в котором они очутились, поразило Мелисанду своими размерами. В ярко освещенном зале стояло несколько высоких стеклянных шкафов, между ними — столики и кресла, чтобы, удобно расположившись, покупатель мог получше рассмотреть понравившуюся вещь. Многие из них были заняты: склонившись над лотками, обтянутыми бархатом, люди разглядывали сверкающие камни, цепочки, кольца и перстни. Некоторые дамы примеряли приглянувшиеся им ожерелья или серьги перед зеркалами.

Алекс предложил гостье присесть за столик, и двое любезных продавцов немедленно принесли ей несколько лотков. При виде этого сверкающего великолепия Мелисанда едва не издала восхищенный вздох.

Вместе с Алексом они внимательно осмотрели все изделия, потом Мелисанда с интересом выслушала его пояснения. На лотках перед ней красовались и простенькие серьги, и вычурные браслеты, и изящные запонки; вещи для исключительных случаев и на каждый день, а также портсигары, ножи для вскрытия писем и элегантные прессы для бумаг.

— Все это весьма занимательно, — сказала Мелисанда. — Кажется, я начинаю понимать, что именно привлекает в этом людей. Раньше я и не подозревала, что существует так много разнообразных дорогих безделиц! Похоже, во мне тоже просыпается интерес к изумрудам и бриллиантам.

Она сказала последнюю фразу в шутку, но Алекс не улыбнулся. Мелисанда заметила, как заострились черты его лица при этих словах, и он поспешно склонился над лотками, избегая ее взгляда. Помолчав с минуту, он устремил невидящий взгляд в пространство и задумчиво, словно самому себе, сказал:

— Это особый мир! И очень древний. Он возник вместе с человеческой цивилизацией. Люди всегда изготавливали украшения, сперва из костей и перьев, позже — из золота, серебра и красивых камней.

Он взял с лотка серьги с жемчугом и бриллиантами и, нахмурившись, стал их рассматривать. Мелисанда боялась шевельнуться.

— Мне думается, что поначалу такие вещи привлекают нас своей красотой. И лишь позже, когда мы осознаем, какую ценность они представляют, в нас просыпается жадность. — Он сжал губы, отчего лицо его стало жестким, и, стиснув зубы, швырнул серьги на лоток. — Но жадность просыпается в нас обязательно! Во всяком случае, я пока не встречал людей, с которыми бы этого не случилось.