Дневник В. Счастье после всего? - Дебра Кент

Лорен — чьей фамилии я не помню, хотя она уже три года мой стилист, — нерешительно перебирала пряди и ждала ответа.

— Я надеюсь на лучшее, — сказала я. Объяснила, что решилась на большую перемену во внешности. Окраска волос гораздо проще и безопаснее косметической хирургии. Волосы у меня сейчас почти до талии. Значит, у меня будут длинные, соблазнительные светлые волосы. К этому я вполне готова.

— Ладно, — видимо, я ее убедила, — начнем. — Обернула меня серебристой виниловой накидкой. — Вы будете симпатичной блондинкой, Вэлери. И по моему личному опыту, блондинкам и правда веселее живется.

Ее собственные платиновые волосы были собраны в хвост с длинным шиньоном.

— Вам больше не придется открывать перед собой двери, — защебетала другая светловолосая парикмахерша.

— И сидеть по вечерам у телефона, — подхватила другая.

Я еще раз посмотрела в зеркало. О, я была вполне готова к этому, даже больше. Но через три часа, когда Лорен сушила феном мои новые платиновые волосы, я вдруг почувствовала — что-то не так. Произошла какая-то чудовищная ошибка. Впервые стрельнула глазами в зеркало (я отказалась смотреть, пока все не будет готово) и увидела себя — в девяносто лет. Волосы были не платиновые, даже не светлые. Они были белые. В зеркале было нечто среднее между Барбарой Буш и Альбертом Эйнштейном. Объем увеличился раза в четыре. Я в ужасе дотронулась до них. Это были не волосы. Настоящее сено. Меня чуть не вырвало.

— Что за… что произошло? — спросила я, скомандовав себе не реветь.

— Я не знаю… — Лорен растерянно смотрела на мою голову. — Не знаю.

Она попробовала провести по волосам расческой — они затрещали, как прутики на костре.

Велела ей вернуть все назад. Немедленно.

— Я не уйду отсюда, пока мои волосы снова не станут рыжими и нормальными. Понятно?

— Хорошо, хорошо.

Все теперь пялились на меня, все парикмахерши, все клиентки в креслах, все секретарши, все бойфренды, разносчик, маникюрши и массажистки. Женщина в соседнем кресле прошептала:

— Все будет хорошо. Она их сейчас закрепит. Не волнуйтесь.

Через час, когда Лорен смывала краску с волос, я спросила:

— Как они выглядят? — самой было страшно взглянуть в зеркало.

— Ну… они действительно потемнели.

Я выпрямилась и посмотрела на себя. Волосы теперь были цвета платья подружки невесты, которое я надевала на свадьбу сестры Терезы.

Розовато-лиловые.

Желудок дрогнул и взмыл к самому горлу. Было почти три часа. Позвонила няне и попросила ее посидеть с Питом, пока я не вернусь. Лорен шлепнула мне на макушку еще какой-то краски. Через час мои волосы были цвета грязного пенни. Я провела по ним пальцами. В руке остался клок. Клочья, клочья грязно-серых волос, жестких, как сахарная вата. Я заплакала.

— Вэл, я не знаю, что сказать, — прошептала Лорен, качая головой. — Простите ради бога.

Я продолжала плакать, уже не обращая внимания на чужие взгляды.

— Мне надо убраться отсюда. Сейчас же.

Лорен дала мне какой-то укрепляющий кондиционер и полиэтиленовый капюшон. Велела накладывать смесь на волосы и держать по часу каждый день.

— Ваши волосы станут нормальными где-то к среде, — сказала она.

Я понимала, что она морочит мне голову, но все равно взяла кондиционер и колпак. Сейчас одиннадцать двадцать вечера, я держу кондиционер уже шесть часов. Молюсь, чтобы завтра они стали хоть немного крепче. Мне уже все равно, какого они цвета — лишь бы не выпали.

На сегодня все.

В.