По велению сердца - Даниэла Стил

В Нью-Йорке опять шел снег. Наутро после возвращения Хоуп выглянула в окно и, увидев, что Принс-стрит покрыта шестью дюймами снега, решила на море не ездить. Лондонская поездка напомнила ей, что и в городе можно интересно провести время, и, когда после обеда все отправились за покупками, Хоуп поехала в музей Метрополитен посмотреть новую выставку средневекового искусства, после чего пешком вернулась к себе в Сохо под непрекращающимся снегопадом, перешедшим в настоящую метель.

Город словно вымер. Машин на улицах не было, найти такси невозможно, и только немногие несгибаемые личности вроде нее шагали домой, пробиваясь сквозь снег и ветер. Государственные учреждения закрылись рано, а школьников уже распустили на каникулы. С раскрасневшимися щеками, слезящимися глазами и окоченевшими от холода руками Хоуп вернулась к себе домой и первым делом приготовила чай. Прогулка придала ей бодрости. Она едва устроилась с чашкой горячего чая, когда позвонил Марк Веббер. Он звонил из дома — его бюро закрылось до самого Нового года. Едва ли можно было ожидать заказов между рождественскими и новогодними праздниками.

– Как все прошло? — спросил Веббер, разбираемый любопытством, ведь клиент был весьма неординарный.

– Замечательный человек! Содержательный, умный, снимать — одно удовольствие. И внешностью не обижен. О таком заказчике можно только мечтать, и знаешь, он не имеет ничего общего со своими мрачными героями. Я еще не смотрела, что получилось, но наверняка несколько отличных кадров будет.

– Он что же, даже не попытался тебя изнасиловать? — со смехом спросил Марк.

– Представь себе, нет! Пригласил на ужин не куда нибудь, а в «Хэррис», потом в «Аннабелс» выпить. Обращался со мной, как с какой нибудь знаменитостью. Или престарелой богатой родственницей.

– Уж это вряд ли! Кто станет вести престарелую родственницу в Лондоне в фешенебельный ресторан и ночной клуб?

– Он вел себя весьма достойно, — заверила Хоуп. — И оказался необычайно интересным собеседником. Такой разносторонний человек! В какой то момент я даже пожалела, что мы снимаем не в Дублине, там он, наверное, смотрелся бы более органично, но я уверена, что хорошие кадры у нас все равно будут. И даже больше, чем нужно. С ним было легко работать, он все схватывает с полуслова. — Не говоря уже о внешности кинозвезды. Но об этом Хоуп промолчала. — В Лондоне у него домик величиной со спичечную коробку, с аппаратурой пришлось помучиться, но мы справились. Зато другой дом, под Дублином, похоже, не уступает Букингемскому дворцу. Вот бы где мне понравилось.

– Что ж, спасибо, что оперативно откликнулась. Издательству крупно повезло. Что собираешься делать на праздники? Не отказалась от затеи съездить на Кейп-Код? — В такую погоду этот план не выглядел привлекательным. Марк надеялся, что она передумала.

Хоуп выглянула в окно и улыбнулась, она любила смотреть на снег. Земля уже была укрыта покрывалом толщиной не менее двух футов, а снег все шел и шел, и нестихающий ветер взметал его вверх белыми спиралями. К утру обещали толщину снежного покрова до трех футов.

– В такую погоду, конечно, не поеду, — усмехнулась Хоуп. — Я хоть и сумасшедшая, но не настолько, хотя там, конечно, сейчас очень красиво. — К вечеру большинство трасс оказались закрыты для проезда, и можно было представить, каким кошмаром в такой ситуации обернется дорога. — Останусь дома. — Финн дал ей прочесть свою новую книгу, а еще предстояло выбрать фотографии для выставки, которую устраивал музей в Сан-Франциско. Но главное — посмотреть, что вышло из лондонской фотосессии.

– Ну, звони, если заскучаешь, — сказал искренне Марк, он, впрочем, не надеялся, что она позвонит. Хоуп была очень независима и за несколько последних лет привыкла к уединенной жизни. Но Марк хотел, чтобы она по крайней мере знала, что есть человек, который о ней думает. Временами он начинал за нее беспокоиться, хотя и знал, что она умеет занять себя. Ее с таким же успехом можно было встретить с фотокамерой на улицах Гарлема в ночь перед Рождеством, как и в придорожном кафе для дальнобойщиков где нибудь на Десятой авеню в четыре часа утра. Это была ее работа и ее жизнь. Марк ею восхищался, тем более что именно так и появлялись на свет фотографии, составлявшие ее славу.

– Со мной все будет в порядке, — заверила его Хоуп.

Распрощавшись с Марком, она зажгла свечи, погасила свет, села у незанавешенного окна и стала смотреть на падающий снег. Она не стала закрывать жалюзи. В комнату лился свет уличных фонарей, и Хоуп откинулась на спинку дивана, любуясь зимней сказкой за окном. Но тут опять зазвонил телефон. Кто бы это мог быть, в ночь перед Рождеством, подумала она. Телефон у нее звонил только в рабочее время и только по делу. Она ответила, но голос показался ей незнакомым.