Ложные клятвы - Мэрил Хэнкс

Однако не успела она привести мысли в относительное подобие порядка, как в дверь постучали. Дженнифер резко села, а в следующее мгновение на пороге возник Дон с подносом в руках. На подносе красовался чайный сервиз и тарелка с гренками.

Ради такого случая гость облекся в превосходного покроя вельветовые брюки и оливково-зеленый свитер. Он только что принял душ и побрился. Влажные темные волосы были зачесаны назад, глаза лучились зеленым светом. У Дженнифер дух захватило от его мужественной красоты.

— Доброе утро, — дружелюбно поздоровался он.

— Ну и незачем ко мне врываться без предупреждения! — недовольно поджала губы Дженнифер.

— Я постучал, — напомнил Дон. — Дважды. А поскольку мы женаты, приличия, можно считать, соблюдены. — И, видя, что намек не сработал, осведомился: — Тебе хорошо спалось?

— Замечательно, — отважно солгала Дженнифер.

В мыслях ее царил хаос, образы кружились перед глазами нескончаемой каруселью, так что бедняжка беспокойно ворочалась до самого рассвета. И только когда за окном забрезжило бледное сияние дня и город пробудился к жизни, ей удалось забыться тревожным сном.

Дон торжественно водрузил поднос ей на колени.

— Спасибо, — холодно бросила она, но взгляд, обращенный на дверь, яснее слов говорил: «А теперь пошел вон!»

Проигнорировав невысказанный приказ, Дон уселся в изножье кровати и принялся разливать чай. Только тут Дженнифер заметила, что завтрак накрыт для двоих.

— Отнеси, пожалуйста, все это вниз. Я скоро спущусь.

Поставив чашку на туалетный столик, Дон вопросительно изогнул бровь.

— Это потому, что я намерен составить тебе компанию?

— Да. Я — категорически против.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я полностью одет, а у тебя вид решительно викторианский, — утешил Дон, любуясь шелковистой волной темных волос и отделанной кружевами ночной сорочкой.

Затем, считая инцидент исчерпанным, принялся намазывать маслом золотистый гренок. Дженнифер завороженно следила за длинными, подвижными пальцами, вспоминая их прикосновения и ласки… Эти руки скользили по ее телу с обольстительной чуткостью, каждое касание дарило неизъяснимые восторги.

— Тебе с медом или с мармеладом?

Дженнифер вздрогнула от неожиданности и судорожно вздохнула, словно ныряльщик, слишком долго пробывший под водой.

— Я не хочу есть.

— Если ты по-прежнему стремишься расторгнуть брак, нам нужно поговорить, так почему бы не за завтраком? — небрежно заметил Дон. — Я, кажется, уже сообщал, что не люблю есть в одиночестве. Так что уж, будь добра, сделай выбор между мармеладом и медом и приступай к чаю, пока он не остыл.

Похоже, Дон и здесь отступать не собирался!

— Мармелад, пожалуйста, — проворчала Дженнифер, поднося чашку к губам. Чем скорее они все обсудят, тем скорее негодяй уберется восвояси.

— Я бы предпочел выехать пораньше, — заметил Дон, словно прочитав ее мысли. — Я еду в Торнтон. Помнишь Торнтон?

— Да, — глухо отозвалась она.

— А вчера вечером, никак, запамятовала?

Дон выжидательно смотрел на собеседницу. И хотя каждое слово давалось с трудом, Дженнифер созналась-таки, что за все пять лет ни разу не побывала в усадьбе.

— Даже когда смертельно больной отец так хотел с тобой повидаться?

— Я… не знала. Он…

— Умер полгода назад.

Дженнифер нервно сглотнула.

— Мне очень жаль. — Она вызывающе вздернула подбородок. — Ты можешь мне не верить, но я была искренне к нему привязана.

Привязана? Что за холодное, официальное слово! За то недолгое время, что Дженнифер проработала секретаршей у Мэтью Брустера, старик стал для нее вторым отцом.

— Похоже, чувства твои без ответа не остались, — сухо произнес Дон. — Отец завещал тебе половину своего состояния. Его поверенные до сих пор тебя разыскивают.