Там, где ты - Сесилия Ахерн

— Здравствуйте, мистер Бартон, — поздоровалась я, когда он вошел в маленький кабинет, который совершенно не изменился со дня нашей первой встречи.

Мой консультант оставался таким же молодым и красивым, и я любила в нем каждый дюйм.

— Сэнди, повторяю в сотый раз: перестань называть меня мистером Бартоном. Я кажусь себе стариком.

— А вы и есть старик, — поддразнила его я.

— Тогда ты — старуха, — небрежно бросил он, и между нами вклинилась тишина. — Ну ладно, — деловым тоном изрек он, — о чем ты размышляла на этой неделе?

— Сегодня меня приняли в полицию.

Он остолбенел. От счастья? От огорчения?

— Здорово, Сэнди! Мои поздравления. Тебе это удалось. — Он подошел и крепко обнял меня.

Мы не двигались на секунду дольше, чем должны бы.

— Как мама с папой отнеслись к этому?

— Они еще не знают.

— Наверное, расстроятся из-за твоего отъезда.

— Так будет лучше. — Я смотрела в сторону.

— Знаешь, тебе не удастся оставить все свои проблемы в Литриме, — мягко произнес он.

— Не удастся. Но я оставлю здесь людей, которые о них знают.

— Собираешься время от времени приезжать погостить?

Я посмотрела ему прямо в глаза. Мы все еще говорим о родителях?

— Как только смогу.

— А часто сможешь?

Я пожала плечами.

— Они всегда тебя поддерживали, Сэнди.

— Я не могу стать такой, как им хочется, мистер Бартон. Им со мной некомфортно.

Он бросил на меня выразительный взгляд, а потом понял, что я использовала это обращение сознательно, пытаясь возвести между нами стену.

— Они всего лишь хотят, чтобы ты была самой собой, и ты это знаешь. Тебе нечего себя стыдиться. Они тебя любят такой, какая ты есть.

Он смотрел на меня так, что я снова засомневалась, о родителях ли мы сейчас говорим.

Я оглядела комнату. Он знал обо мне все, совершенно все, а я безошибочно чувствовала абсолютно все, что касалось его. Он по-прежнему оставался холостяком, жил один, невзирая на то, что за ним охотились все девушки Литрима. Неделя за неделей он пытался уговорить меня принимать вещи такими, какие они есть, и послушно следовать движению жизни, но если существовал мужчина, наглухо заперший на замок собственную жизнь в ожидании неизвестно чего или кого, то это был именно он.

Он прочистил горло.

— Я слышал, в выходные ты гуляла с Энди Маккарти.

— Ну и что?

Он устало потер лицо и снова позволил тишине разделить нас. Мы оба это отлично умели. Нас научили четыре года психотерапии, когда я обнажала перед ним свою душу, но при этом каждое новое произнесенное слово еще на шаг отдаляло меня от обсуждения единственной темы, поглощавшей все мои мысли почти в каждый момент почти каждого дня.

— Тогда расскажи, — мягко попросил он.

Это был наш последний сеанс, и я больше ни о чем не могла думать. У него по-прежнему не находилось для меня ответов.

— Ты пойдешь в пятницу на маскарад? — Он уловил мое настроение.

— Да, — ухмыльнулась я, — не представляю лучшего способа распрощаться с этим городом, чем пройтись по нему, переодевшись кем-нибудь другим.

— И кем ты собираешься нарядиться?

— Носком.

Он громко засмеялся:

— Энди не пойдет с тобой?

— А разве мои носки всегда ходят парой?

Он приподнял бровь, показывая, что хотел бы услышать больше.

— Он не понял, почему я перевернула его квартиру вверх дном, когда пыталась найти приглашение.

— А где оно лежит, как ты думаешь?

— Там же, где и все остальное. Вместе с моей головой. — Я устало потерла глаза.

— С ней все в порядке, Сэнди… Итак, ты идешь работать в полицию. — Он неуверенно улыбнулся.

— Вас беспокоит будущее нашей страны?

— Нет, — засмеялся он. — По крайней мере, теперь я уверен, что мы в надежных руках. Своими вопросами ты уж точно затерзаешь преступников до смерти.

— У меня прекрасный учитель. — Я заставила себя тоже усмехнуться.

Мистер Бартон пришел в пятницу на маскарад. В костюме носка, что меня очень насмешило. Вечером он отвез меня домой, и в машине мы все время молчали. После стольких лет беспрерывных разговоров ни один из нас не знал, что сказать. Возле дома он наклонился и поцеловал меня в губы — жадным и долгим поцелуем. Это было так, будто мы одновременно говорили друг другу «здравствуй» и «прощай».

— Как жаль, что мы с вами скроены по разным лекалам, Грегори. Из нас могла бы получиться хорошая пара, — грустно промолвила я.

Я ждала, что он ответит: из нас получится самая идеальная неправильная пара. Но он, наверное, согласился с моими словами, потому что сел в машину и уехал.

Чем больше у меня было партнеров, тем больше я убеждалась в том, что мы с Грегори — самая лучшая из всех возможных пар. Выходит дело, ломая голову над самыми трудными вопросами, которые ставила передо мной жизнь, я ухитрилась проглядеть самые очевидные ответы, — а они лежали у меня прямо перед носом.