Вернись до заката - Мелани Кертис

— Умеешь ты уговаривать… — протянула Патриция, надеясь, что ее голос звучит беспечно и легкомысленно, как и полагается в такой ситуации, хотя это было вовсе нелегко, ведь Густав так пристально смотрел на нее, что ей казалось, что она вот-вот растает, словно Снегурочка.

— Да, раньше я умел это, — ответил Густав хрипловатым голосом, продолжая гипнотизировать Патрицию голодным взглядом. — Ну что, поедешь со мной?

— Я… Я сначала должна поговорить с тетей.

— Что такое, дорогая?

Марион, казалось, материализовалась из воздуха, неся на подносе дымящийся кофейник, который она аккуратно поставила на стол.

— Густав приглашает меня покататься, а потом мы, может быть, заедем в спортклуб. Ты обойдешься без меня?

Марион закатила глаза в деланном удивлении.

— Что-то я не заметила, чтобы наши посетители толпами рвались в магазин сегодня. Конечно, поезжай. Может, у тебя голова пройдет.

— Голова? — Густав недоуменно посмотрел на Патрицию.

— Да она уже почти прошла, — поспешила выкрутиться она.

Густав нахмурился.

— Обязательно прими аспирин. Кстати, ты сегодня что-нибудь ела?

— Не ела, — тут же ответила за нее Марион. — Сказала, что не голодна.

Густав был безжалостен.

— Мы никуда не поедем, пока ты не съешь хотя бы какой-нибудь бутерброд. Причем сделаешь это при мне, чтобы я мог убедиться, что ты и впрямь его съела.

Марион с облегчением вздохнула. В этом она была полностью солидарна с Густавом. Последнее время ее племянница что-то выглядела худенькой и бледной. Она никогда не придерживалась модной точки зрения, что чем худосочнее девушка, тем она красивее. Насколько она знала, большинство мужчин думало так же, как и она, но не каждый имел смелость вслух об этом сказать.

— Я сама ее покормлю, — усмехнулась Марион. — Спокойно допивай свой кофе, Густав.

Спустя несколько часов, после превосходного сеанса массажа Патриция сидела в просторном зале, завернувшись в махровый халат, вдыхая необычные ароматы и попивая экзотический коктейль, составленный из различных сортов фруктовых соков. Она гадала, что же такого хорошего она сделала в последнее время, чтобы заслужить такой подарок судьбы. Густав еще не появлялся из массажного кабинета, так что Патриция беззаботно нежилась, позволяя своим мыслям бродить, где им вздумается.

С низкого столика она взяла глянцевый журнал и погрузилась в волшебный мир модных диет, роскошных нарядов и сияющих фотографий известных актрис. Она уже забыла, когда последний раз так отдыхала. Почти весь день она проводила на ногах. Когда у нее выпадало свободное время, она нацепляла на плечи рюкзачок, брала с собой карту и компас и отправлялась бродить по окрестностям. Ей была важна не цель путешествия, а сам процесс единения с природой.

Если бы ей хоть раз удалось убедить Густава отправиться в такой поход, он бы сам убедился в целительном воздействии природы. Но у нее никогда не получалось надолго отвлечь его от работы. Всего бы полчаса — и все его проблемы улетучились сами собой. После пяти лет, прожитых на природе, она уже больше никогда не сможет привыкнуть к душному и зловонному городу.

— Как твоя голова?

Она вздрогнула от удивления, обнаружив, что Густав, оказывается, уже стоит рядом с ней. На нем был белый махровый халат, а кожа блестела от ароматических масел, используемых в массаже. Его влажные волосы были зачесаны назад и морщинки, как по волшебству, разгладились, делая его намного моложе.

— Что? Ах, голова… Да я о ней уже забыла.

— Так ты не жалеешь, что сюда поехала? — осведомился Густав.

— Нет, что ты. Просто здорово, что ты взял меня с собой, — честно призналась Патриция.

Густав взял стул и сел рядом с ней, глядя ей прямо в глаза.

— Не похоже, что ты часто балуешь себя таким образом.

— Кто бы говорил!

Смеющиеся глаза Патриции вызывали в его обновленном теле самые разнообразные приятные эмоции. Интересно, надето ли на ней хоть что-то еще, кроме халата? Он был вовсе не прочь увидеть свою жену в костюме Евы, как когда-то. Густав на миг задохнулся от внезапного прилива желания. Никакой успех на работе не мог сравниться с тем счастьем, которое он ощущал когда-то рядом с Патрицией! Неужели за эти годы он растерял все, что ценил, что радовало его?

Коллеги нарекли его Волшебником за способность выходить из самых затруднительных и безвыходных ситуаций. Один потрясенный аналитик из центральной газеты даже восхищенно назвал его Художником. Но когда дело касалось его брака, его чудодейственные способности налаживать контакты с людьми куда-то испарялись.

Густав притих, погруженный в свои мысли, и Патриция много отдала бы, чтобы узнать, о чем он сейчас думает. Прежде чем она сообразила, что поступает не лучшим образом, она положила руку на его колено и легонечко сжала его.

— Ты что-то нахмурился. Что случилось? — ободряюще протянула она.

Смотря на ее маленькую ладошку, Густав с трудом сдержался. Если бы она знала, как ее прикосновение волнует его, заставляя страдать и ждать вновь и вновь этого мимолетного контакта!

— Я думал, может, мне стоит съездить куда-нибудь отдохнуть?

Ну вот и закончились разговоры о примирении. Ругая себя за доверчивость, разочарованная и огорченная Патриция быстро убрала руку. Чтобы скрыть свое смущение, она опять взялась за журнал и принялась листать его, не разбирая ни текста, ни иллюстраций.

— Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной, — неожиданно сказал Густав.

С ним? В отпуск? Они еще ни разу не ездили вместе. Ее сердце ухнуло, будто она летела на самолете и попала в воздушную яму.

— А куда? — не показывая своей заинтересованности, спросила Патриция.

— На Великие озера. У моего приятеля есть там домик почти у самого берега Онтарио. Не могу пообещать тебе теплую погоду или голубое небо, но у нас будет много времени, чтобы поговорить обо всем на свете, мы можем прогуляться по берегу и лучше узнать друг друга.

— А когда ты хотел ехать? — словно бы из праздного интереса спросила Патриция.

Но Густав вздохнул с облегчением. Если она сразу же не отказалась, можно было не терять надежды.

— Завтра или послезавтра.

А про себя он подумал, что чем скорее это произойдет, тем лучше.

— Надолго?

Патриция рассеянно накручивала на палец прядь волос.

— Как мы с тобой решим. Дом будет пустовать до Рождества.

Взволнованная неожиданным предложением, Патриция вскочила и заходила по комнате, затем повернулась к Густаву. Она казалась совсем хрупкой на фоне гигантской пальмы в кадке за ее спиной.

— Послушай, может, мы просто тихо разойдемся? — жалобно спросила она. — Мы ведь обманываем себя, думая, что что-то еще можно исправить.