Искуситель, или Весь мир к моим ногам - Екатерина Гринева

– Не подскажете, где кабинет директора?

– Марины Евгеньевны? – Та, что была повыше, тряхнула светлыми волосами и показала рукой: – Видите растение в кадке? За ним – кабинет Марины Евгеньевны.

– Спасибо.

Директриса была грузная полная женщина с многочисленными золотыми перстнями на пальцах. С такими в советское время ходила добрая половина торговок.

Марина Евгеньевна подняла на меня глаза, когда я вошла в кабинет.

– Вы к кому, гражданка?

– К вам.

– Из областной комиссии?

– Нет.

Директриса перебирала бумаги.

– Слушаю вас. Вы кто? И по какому вопросу я вам нужна?

– Я – журналистка. Ирина Северцева. Журнал «Мы и будущее».

– А что вам конкретно надо? – настойчиво допытывалась Марина Евгеньевна.

– Я хотела узнать о ваших спонсорах. Я – независимая журналистка. Собираю материал о детдомах и интернатах.

– Ваше удостоверение?

Я достала поддельное удостоверение.

Марина Евгеньевна долго вертела его в руках и придирчиво рассматривала.

– И какая информация вам нужна?

– О ваших спонсорах. Нужно поддерживать и информировать общественность о благих начинаниях. Это же очень позитивный пример.

Директриса уже пришла в себя.

– Конечно. Мы испытываем определенные трудности в области финансирования. Сами понимаете, – она внезапно заговорила по-свойски, стараясь расположить меня, – на все денег не хватает. Хочется и компьютеры хорошие купить, и ремонт сделать. Детишки у нас без родителей остались, контингент трудный, требующий много внимания. Персонала не хватает – мы просто разрываемся.

– Понимаю, – я подумала, что такая перемена настроения мне на руку. Я могу добиться от директрисы нужной информации. – Спонсоры могут реально помочь вам.

– Конечно, мы рады любой помощи. Абсолютно любой, – подчеркнула она. – В нашем положении… То одно, то другое, то третье, – пожаловалась она. – Столько нештатных ситуаций. Вот недавно, две недели назад, – прорвало трубу. Столько возни было. Подвал затопило. А там у меня инвентарь спортивный. Теперь нужно новый приобретать. Без спонсоров – никуда. Пашу здесь как каторжная. Ни выходных, ни отпуска.

Я подумала, что нужно плавно переходить к интересующей меня теме.

– И кто у вас основной спонсор?

– Захаров Андрей Валентинович… Он нам очень помогает. Дай бог ему здоровья. Человек солидный, серьезный. Оказывает нам систематическую финансовую поддержку.

– И часто он бывает здесь у вас?

– Он перечисляет деньги на наш счет. И сам приезжает с подарками.

– Он встречается с вашими воспитанниками?

– Естественно. Приезжает на праздники, выступает. Приятный человек. Вы могли бы написать о нем. Хорошая работа журналистика – всегда на виду, встречаешься с интересными людьми, в гуще событий, – с легкой завистью сказала Марина Евгеньевна.

– Да. Есть свои плюсы, – согласилась я. – Но есть и минусы. Ненормированный рабочий день, могут вызвать и отправить на срочное задание.

– Все бывает. Но это лучше, чем киснуть в этой дыре.

Марина Евгеньевна внезапно замолчала.

– Недавно прошел слух, что есть видеозапись, как Захаров резвится в бассейне с воспитанниками вашего интерната.

– А… – директриса закусила губу. – Теперь все понятно. Захотелось жареного. Андрей Валентинович, между прочим, бассейн построил для нашего интерната – наверное, видели здание справа. Он сам приехал сюда вместе со своими друзьями, хотел сделать ребятам приятное, организовал стол, просмотр фильма, привез подарки. Кинотеатр он тоже нам подарил. Цены таким людям нет. И сами зарабатывают, и о других людях заботятся. Что в этом плохого? У ребят и так мало радости. Да, они плавали вместе в бассейне. Но что он вел себя неприлично – не верю. Не такой Андрей Валентинович человек. Его просто подставили. А журналюги сразу свистопляску хотят устроить, бросить тень на благое дело. Им бы только человека очернить! Да если бы не Захаров, мы бы все тут с голоду передохли! – директриса уже кричала.

Особенно ты, подумала я. Пухнешь ты точно не с голоду. Да и золота на руках девать некуда. Неизвестно еще, сколько захаровских денег к твоим рукам прилипает. Наверняка двойная бухгалтерия вовсю процветает.

– А… почему вас это интересует? Вы откуда и кто? – Марина Евгеньевна разбушевалась. – Что вам надо? Я такого издания не знаю.

Похоже, я достала ее. Директриса уже не скрывала своего гнева.

– Немедленно покиньте мой кабинет. А то я вызову людей.

– Простите. Я не хотела. Мы могли бы с вами договориться.

Директриса нахмурилась.

– Уходите, – четко выговорила она. – Уходите.

Я задержала вздох. Дело складывалось совсем плохо. Если люди не хотят денег, это означает: либо их купили, либо они слишком боятся. Третьего не дано.

– Если вы сейчас не покинете здание – мне придется вызвать охранника. Я думаю, разговор дальше неуместен. Прошу вас покинуть территорию интерната. Как вас вообще пропустили! Я принимаю только по предварительной договоренности.

– Да-да. Я уже ухожу.

Черт! Эта сука явно встала на дыбы, и я у нее – как кость в горле. Она чего-то боится! Это – факт!

Выйдя из кабинета директрисы в коридор, я озадаченно потерла висок. Пройдя несколько метров, я увидела перед собой мальчишку, который из-за кадки с раскидистым растением делал мне отчаянные знаки. Я подошла ближе.

– Вы журналистка? – выдохнул пацан. Ему было лет четырнадцать; он был белобрысым и с едва заметными веснушками.

– Да.

– Я был там… – сказал он почти одними губами. – В том бассейне. Я подслушал ваш разговор с жабешкой. Директрисой нашей. Около двери вертелся.

Теперь я поняла, почему его лицо показалось мне знакомым.

– Где мы можем поговорить? – быстро спросила я его.

– Выходите на улицу. Я подойду к вам уже за забором. Вы идите вперед, только не оглядывайтесь. Я сам к вам подойду. И головой не вертите, а то вы меня выдадите.

Я кивнула и пошла быстрыми шагами к выходу, мне не терпелось поскорее узнать нужную информацию.

Миновав будку охранника, я пошла к своей машине и здесь увидела пацана, пригнувшегося за ней. Он кивнул головой в сторону охранника, и я его поняла.

Мальчишка сиганул в кустарник, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Пройдя несколько метров, мы остановились.

– Нас не должны видеть, – cказал он.

– Хорошо, – я подошла ближе. – Как тебя зовут?

– Сергей Терентьев. А вы ничего никому не скажете?