В двух шагах от рая - Марша Ловелл

В гостиной повисла гнетущая тишина, предвещая приближение чего-то ужасного и неотвратимого. Затаив дыхание, Мейбл ждала что же будет дальше.

— Это Гэри? — Тон Виктора был зловеще спокойным.

Она вздрогнула, подняла на него глаза и глухо выдавила:

— Да.

Ее руки непроизвольно сжались, а тело сотрясла нервная дрожь, когда она услышала резкий уверенный голос:

— Это ведь мой ребенок! Верно?

Мейбл прерывисто вздохнула. В прошлом она много раз представляла себе эту неизбежную сцену, но все же оказалась неподготовленной к ней.

— Скажи, я прав? — настойчиво повторил Корте. Отложив фотографию в сторону, он взял Мейбл за плечи и слегка тряхнул ее. — Ради всего святого, ответь мне. Я имею право знать!

Потеряв способность говорить, Мейбл лишь растерянно смотрела перед собой. Так и не добившись ответа, Виктор отпустил ее и поднялся с софы.

— Предупреждаю, я все равно выясню правду. Потребую, в конце концов, проведения сравнительного анализа крови. Так что не пытайся лгать мне!

— Гэри твой сын, — не своим голосом выпалила Мейбл.

Все! Сокровенные слова произнесены. Короткая фраза должна была стать судьбоносной. Казалось, прошла вечность, прежде чем Корте заговорил:

— Почему же ты ничего не сказала мне? Убежала из Оксфорда даже не попрощавшись, скрыла беременность и столько лет держала меня в неведении, что я отец, что у меня есть сын!

— Послушай, я…

— Побоялась? Но чего? Гнева своей семьи? Ну конечно, не могла смотреть в глаза отцу и всем остальным, потому что ты вынашиваешь жалкого отпрыска корсиканца, носящего фамилию Корте.

— Не смей так говорить о моем сыне! — гневно воскликнула Мейбл.

— Он не только твой, но и мой! А ты захотела, чтобы он рос без отца. Что за дикость, скажите на милость? Эггертоны вновь пожелали скрыть от всех, что одна из представительниц их семьи вступила в порочную связь с мужчиной из рода Корте?

Только тут до Мейбл дошло, как Виктор расценивает мотивы ее поведения. Он приписал ей предубежденность бабушки, которую та испытывала к французам, особенно к корсиканцам. От этой мысли по спине Мейбл пробежал холодок.

— Послушай, ты ошибаешься… — прошептала она в отчаянии.

— Вот как? — Корте нервно прошелся взад-вперед по комнате, потом остановился и устремил на Мейбл пристальный взгляд. — Тогда объясни, зачем понадобилось окружать рождение ребенка тайной? Растолкуй, почему ты не отвечала ни на письма, ни на телефонные звонки?

Мейбл удивленно задумалась. Ей казалось, что она чего-то не понимает. Виктор действительно звонил несколько раз, был вежлив и просил о встрече, но чтобы писать ей…

— О каких письмах ты говоришь?

— Только, пожалуйста, не делай вид, будто и почты уже не существует! — язвительно воскликнул Корте.

Мейбл провела дрожащей рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Послушай, — осторожно начала она, — прежде чем продолжить разговор, давай вернемся ненадолго к событиям, случившимся в Оксфорде. Мы оба вели себя не лучшим образом. Я находилась под воздействием подсыпанного в мой бокал порошка, а ты… После… нашей близости ты ужаснулся тому, что произошло… Я ясно видела это по твоему лицу. Но не могла же я винить тебя, зная, что ты связан нежными чувствами с Лорной…

— Связан нежными чувствами?! — оторопел Виктор. — Да что ты вообще знаешь о моих отношениях с ней?

— Ладно, не притворяйся! Я помню все, что было во время наших пасхальных каникул.

— По-видимому, ты помнишь о том, чего я не знаю. Не понимаю, о чем ты говоришь.

Мейбл нервно потерла лоб. Уж не считает ли меня Корте дурой? Ведь своими глазами видела, как он целовался с Лорной. А совсем недавно упомянул о том, что она приезжала сюда.