Попаданка. Жена по приказу императора - Юлий Люцифер

— Хорошо.

— Хорошо?

— Хорошо, не буду.

Это сбило меня сильнее, чем если бы он начал спорить. Он стоял напротив, тёмный, собранный, почти неподвижный, и впервые с того дня на площади мне показалось, что он тоже идёт по незнакомой земле. Не как император, а как человек, которому приходится принимать решение раньше, чем он получил все ответы.

— Спи, — сказал он наконец. — Остаток ночи я посижу здесь.

— Что?

— Это временно.

— Вы собираетесь караулить меня лично?

— Тебя это смущает?

— Меня смущает уже почти всё в этом мире.

На этот раз усмешка в его лице была заметнее.

— Тогда это хотя бы не выбивается из общей картины.

Он опустился в кресло у камина, словно вопрос был решён окончательно. Я открыла рот, чтобы возразить, и поняла, что возражения кончились. К тому же где-то глубоко, под усталостью, страхом и постоянной злостью, появилось очень нелепое чувство безопасности. Наверное, потому что трудно придумать более надёжную охрану, чем человек, которого боится весь этот дворец.

Я легла снова, но уснуть сразу не смогла. Слышала, как за окном начинается предрассветный ветер, как шуршат поленья в камине, как иногда едва уловимо двигается в кресле император. Несколько раз мне казалось, что я вот-вот провалюсь в тот же огненный сон, но, видимо, настой Лориана всё же работал. Сон пришёл глубже и без видений.

Утром меня разбудил запах дыма и чая.

Я резко села, но уже через секунду поняла, что ничего не горит. В комнате было серо от раннего света. На столе стоял поднос с завтраком, а у окна разговаривали двое мужчин — император и тот самый начальник внутренней разведки, о котором он вчера не захотел говорить. Теперь я видела его впервые.

Он был моложе, чем я ожидала. Лет тридцать пять, не больше. Светлые волосы, спокойное лицо, слишком обычное для человека, чья работа — находить ложь среди знати и убийц среди слуг. Именно такие люди, наверное, и опаснее всего: не запоминаются, пока не оказывается слишком поздно.

Они сразу замолчали, когда заметили, что я проснулась.

— Доброе утро, — сказала я хрипло.

— Насколько оно может быть добрым, — отозвался незнакомец и слегка склонил голову. — Эйдан Морв. Я отвечаю за те части дворца, о которых двор предпочитает не знать.

— Звучит обнадёживающе.

— Не люблю обнадёживать заранее.

Император отошёл от окна.

— Морв нашёл кое-что интересное.

Я выбралась из кровати, стараясь не думать о том, как странно просыпаться в одной комнате с императором и его шпионом.

— Надеюсь, в этот раз новость хотя бы наполовину хорошая.

Морв положил на стол свиток.

— Ночью мы подняли старые записи по восточному крылу и нашли частичную схему запечатанных проходов. Ход у вашей стены действительно существует. Он ведёт не в коридор и не в служебные помещения.

— А куда?

— В старый семейный архив дома Вердан.

Я застыла.

Император тоже не шелохнулся, но воздух в комнате стал плотнее.

— Архив? — переспросила я.

— Закрытый ещё при жизни матери его величества, — сказал Морв. — Формально — по её личному приказу. После её смерти часть помещений опечатали, часть передали дворцу, а часть вообще выпала из планов. Кто-то очень постарался сделать вид, что этого места не существует.

Я медленно села на край кровати.

— И теперь вы хотите сказать, что прямо за моей стеной находится тайный архив семьи вашей матери?

Император ответил сухо:

— Именно это он и хочет сказать.

— Ладно. А что там может быть?

Морв переглянулся с императором.

— Документы, письма, родовые книги, записи о браках и наследовании. В худшем случае — что-то, что связывает Верданов с древней кровью сильнее, чем нам хотелось бы.

Я почувствовала под кожей неприятный холод.

Женщина из хода пришла именно оттуда.

— И вы, конечно, пойдёте туда прямо сейчас? — спросила я.

— Мы, — поправил император.

Я уставилась на него.

— Простите?

— Ты идёшь с нами.

— Это обсуждается?

— Нет.

Морв, кажется, хотел что-то возразить, но передумал.

— Я проверил внешние входы, — сказал он. — Один завален, второй частично открыт изнутри. Кто-то пользовался архивом недавно, но делал это осторожно.

Я вспомнила голос женщины. Дом Вердан не весь мёртв. Если она действительно пришла из архива, значит, знала ход лучше охраны и, вероятно, бывает там не впервые.

— Когда пойдём? — спросила я.

Император посмотрел на часы на стене.

— Через полчаса. Морв подготовит двоих людей. Больше не нужно.

— А если это ловушка?

— Тогда лучше, чтобы нас увидело как можно меньше свидетелей.

Это звучало пугающе разумно.

Пока Морв ушёл за людьми и снаряжением, мне дали время привести себя в порядок. Служанок не позвали — видимо, в таких делах доверять даже тем, кто подаёт платье, считалось роскошью. Я выбрала тёмное простое платье без лишних украшений и надела цепочку с чёрным камнем. Ключ всё ещё был со мной. Я достала его, чтобы наконец рассмотреть при дневном свете.

Он оказался старым, тяжёлым, с тонкой резьбой на головке: та же корона над разомкнутым кольцом, но рядом — ещё один знак. Едва заметная вертикальная линия, перечёркнутая двумя короткими штрихами. Не герб, а скорее метка мастера или тайный символ.

Император заметил ключ сразу.

— Откуда он у тебя?

Пришлось принимать решение.

Я подняла на него взгляд.

— Его оставили ночью.

Пауза была короткой, но очень плотной.

— Кто?

— Та, кого я не видела. Или, вернее, видела, но не назвала.

Его лицо не изменилось, только голос стал холоднее.

— Объясни.

Я медленно вдохнула и рассказала всё, что не сказала ночью: про женщину, её слова, предупреждение не открывать сразу дверь и не говорить о ней никому. Я ожидала вспышки гнева, приказов, вопросов, но император слушал молча, настолько внимательно, что это было почти хуже любой злости.

Когда я закончила, он взял у меня ключ.

— Почему ты промолчала?

— Потому что она могла меня убить и не убила. Потому что она назвала дом Вердан до того, как вы сказали о нём сами. Потому что… — я запнулась, раздражённая собственной неуверенностью. — Потому что у меня было чувство, что если я скажу сразу, её убьют раньше, чем она успеет что-то объяснить.

— А ты, значит, решила сыграть сама.

—