Идеальная женщина - Элизабет Лоуэлл

— Если верить тебе, лосось похож на людей.

— А разве нет? — пробормотала Энджел. — Впрочем, люди редко бывают столь храбрыми. Они предпочитают не заглядывать в будущее дальше своей следующей трапезы, а лосось видит близкую смерть и все, что за нею последует.

— Последует?

— Будущие рождения. Вечный цикл — смерть и обновление, соединенные вместе, как соединены река Кэмпбелл и океан.

Со стороны лодок донесся громкий крик, за которым последовали возбужденные переговоры по-французски. Энджел выглянула в иллюминатор:

— Посмотри! Он поймал!

Она указала в сторону маленькой шлюпки, которая казалась пришпиленной к поверхности моря. Энджел нетерпеливо сдвинула ближнее к штурвалу окошко, и ее пальцы коснулись руки Хока.

— Видишь? Гребная шлюпка рядом с желтым суденышком. Ох, ну и красавца же они поймали! Только посмотри!

Мгновение Хок смотрел только на Энджел, но затем его взгляд последовал за ее рукой. Он увидел маленькую лодку, отчаянно сражавшуюся с течением. На веслах сидел широкоплечий мужчина, а другой еле удерживал в руках выгнувшуюся дугой удочку.

— Что случилось с их мотором?

— Лодка принадлежит клубу «Туе», а там не разрешают ставить моторы.

— Почему?

— Идея в том, чтобы ловить лосося, как это делали первые англичане: никаких механических приспособлений — сила человека против силы лосося.

Хок с растущим интересом посмотрел на рыбаков. Маленькое суденышко застыло на месте, пока шла борьба между человеком и рыбой.

— Люди со всего мира собираются здесь только для того, чтобы попытаться с гребной шлюпки поймать тридцатифунтового лосося, — сказала Энджел. — Если им это удается, они становятся членами клуба «Туе».

— А ты член этого клуба?

— Да.

— Кто греб для тебя? Дерри?

Вопрос острой болью пронзил Энджел, и непрошеные воспоминания нахлынули на нее.

На веслах тогда сидел Грант. Они смеялись и радовались, договорившись, что закоптят пойманного лосося и подадут его на своей свадьбе.

Десять дней спустя Грант вместе с ее родителями погиб в автомобильной аварии.

— По выходным Френчмен-Пул так переполнен, что можно просто переступать с одной лодки на другую, — хрипло сказала Энджел, проигнорировав вопрос Хока.

Хок отметил и выражение муки на лице Энджел, и то, что она не ответила ему.

— Я бы хотел попробовать поймать рыбу без моторов, — заметил он как бы невзначай. — Тот мужчина, который греб для тебя, поможет мне?

— Нет.

— Почему?

— У меня не хватит сил, чтобы почти час грести против течения, — сказала Энджел, сделав вид, что не так поняла его. — Надо попросить Карлсона, он может грести против любой волны хоть несколько дней подряд.

— Карлсона?

— Это мой друг. Очень старый друг.

Хок нахмурился, гадая, сколько еще «очень старых» друзей есть у Энджел в этих краях.

— Если хочешь, я поговорю с Карлсоном, — предложила Энджел.

— Надо подумать.

Хок отвернулся, и Энджел вдруг осознала, что все еще держится за его руку. Она быстро разжала пальцы.

— Будем ждать, пока они вытащат эту рыбину? — спросил Хок.

— Нет, это может занять несколько часов. Лосось — очень сильная рыба. Впрочем, может быть, ты хочешь обождать?

— Я бы лучше выбрался из толпы и поучил тебя управлять катером. Куда плывем?

— На север, — весело подхватила Энджел. — Чем дальше отсюда, тем меньше людей.

— Самое подходящее для меня направление.

Хок увеличил скорость, и нос катера задрался над водой.

— Тебя предупреждали о топляках? — спросила Энджел.

— Что это такое?

— Бревна, которые остались после сплава леса. Они намокают, но не тонут и плавают близко к поверхности.

Хок мгновенно притормозил:

— Нечто весьма опасное?

— Иногда да, но чаще дело ограничивается холодной ванной и пробитым бортом.

Слева их обогнал катер, обдав веером серебряных брызг.

— Похоже, этому человеку никто не говорил про топляки.

— Ты скоро привыкнешь к ним, как и к штормовым ветрам, и к сильным течениям. Это неотъемлемая часть местного колорита.

— Как и автокатастрофы.

Энджел вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Да, — тихо согласилась она, — как и аварии на дорогах. Но ведь мы продолжаем ездить.

Хок увидел, как вновь вернулись тревожащие Энджел воспоминания.

— Что ты считаешь безопасной скоростью?

— В настоящий момент? — Энджел огляделась, оценивая состояние моря. — Видимость хорошая, ветра почти нет. Прилив пока слабый.

Хок тоже оглянулся, сопоставляя ее наблюдения со своими, основанными на долгой практике вождения и знании воды.

В конце концов Энджел махнула в сторону удалявшегося судна:

— Можно двигаться с той же скоростью, что и они.

Хок насмешливо приподнял бровь, но промолчал, вновь увеличивая обороты моторов.

— Здесь почти нет затопленных бревен, — объяснила Энджел, — если их обнаруживают, то сразу же отмечают флажками.

— Вот этими? — Хок указал на связку метровой длины палок. Один конец их был заострен, к другому крепился треугольный флажок.

Энджел согласно кивнула:

— Если мы обнаружим бревно, то воткнем в него эти флажки.

— А потом? Сообщим в канадскую береговую охрану?

— Нет. Обычно их собирают так называемые «мусорщики». Цена на древесину настолько высока, что на каждом бревне можно заработать пару сотен долларов.

— А если никто не подберет его?

— Бревно нетрудно заметить и нетрудно обогнуть даже на такой скорости.

— Неплохо было бы все жизненные проблемы отмечать такими флажками, — насмешливо бросил Хок.

— Флажки сработают, если у тебя достаточно разума, чтобы обратить на них внимание, — в тон ему ответила Энджел.

«А у тебя самой достаточно разума? Вокруг Хока одни флажки, а ты продолжаешь заглядываться на этого мужчину, умного и голодного, теплого и сильного. И опасного».

Опасность, как и любовь, всегда присутствует в жизни. Чтобы любить, надо не бояться опасности. Этому ее научил Грант Рамсей. Любовь и смерть…

Три года назад эта истина почта разрушила Энджел, и она не знала, хватит ли ей сил вновь пережить нечто подобное. Единственное, что она понимала, — это то, что она все же пройдет за флажки.