Истина в деталях - Р. С. Болдт

Я чертовски зол, когда Рэйф сказал мне, что они сделали незапланированную остановку, и он, блядь, не предупредил меня об этом.

Я прерываю свою тренировку и сажусь в машину, чтобы приехать сюда. Ворвавшись в зал, я был готов наброситься на нее. Она под моей защитой, и я должен знать, где она находится в любое время. Она — моя пешка, и если у меня ее не будет, то я проиграю эту чертову игру, и Джоанна Сантилья продолжит свое правление.

Как только я переступаю порог комнаты, где танцует Оливия, то получаю удар в самое нутро. Крошечные шортики, едва прикрывающие ее изящную попку, заставлияют мой член затвердеть в считанные секунды. Но именно ее тело, чувственно двигающееся в такт музыке, как будто она была единым целым с каждым аккордом и строчкой текста, заставляет мой член напрячься до предела.

Я не потрудился снять ленту с костяшек пальцев, пока ехал сюда, и теперь мне это точно не понадобится. Как только мы вернемся домой, я снова пойду в спортзал и буду колотить этот чертов мешок. Черт знает, что я буду делать, пытаясь избавиться от этой проклятой потребности, которой она меня прокляла.

Будь на ее месте любая другая женщина, я бы прижал ее к стене этой чертовой комнаты. Я бы дал ей почувствовать, насколько твердым она делает мой член, а не просто позволял бы ей украдкой смотреть на него. И я бы точно стянул этот спортивный лифчик, чтобы попробовать на вкус соски, которые пытаются пробиться сквозь ткань.

Но я, блядь, не могу. Все в ней не так. Может, она и говорит правду о том, что не знает своих настоящих родителей — это еще предстоит выяснить, но факты остаются фактами.

Как бы она ни притягивала меня, как бы я ни кайфовал от ее упрямства, она — средство достижения цели.

И происходит из рода лжецов, а ее мать — королева убийств и лжи.

Двенадцатая глава

Оливия

ВЕЧЕР СРЕДЫ

Платье, которое я должна надеть сегодня вечером, изысканное и возмутительно дорогое. Несомненно, надев его, я испытаю такое же волнение, как и от осознания того, что буду присутствовать на торжественном вечере, обманывая всех, включая ректора Бомана и декана Харрода, относительно моих фиктивных отношений с Нико Альканзаром.

— Все готово. — Это говорит парикмахер-визажист, прибывший два часа назад.

Дэниел болтает без умолку, делая все возможное, чтобы привести меня в надлежащий вид. Он восхищается красным платьем Oscar de la Renta без бретелек, которое висит в гардеробной. К нему прилагается подходящий клатч и серебристые босоножки Jimmy Choo на шпильке.

Мужчина отступает назад, чтобы осмотреть свою работу, и издает тоскливый вздох.

— Дорогая, ты просто сногсшибательна!

Я поднимаюсь с кресла и благодарю его. После того, как он помогает мне надеть платье, чтобы убедиться, что я ничуть не растрепалась, то застегивает молнию на спине и опускает руку на струящийся подол, бормоча.

— Просто великолепно.

Проведя рукой по передней части платья, я задерживаюсь на животе, пытаясь подавить ощущение порхающих бабочек. С разрезом до бедра на платье я чувствую себя неуверенно, потому что не привыкла носить что-то настолько… женственное и сексуальное в присутствии таких мужчин, как декан и ректор.

Я перевожу взгляд на Дэниела, и нервозность проступает из моих пор.

— Вы так думаете?

— Я знаю.

Глубокий, жесткий голос, который звучит в ответ, доносится из двери моей спальни. Я поворачиваю голову и сдерживаю вздох при виде Нико в идеально сшитом смокинге. На долю секунды я задумываюсь о том, каково это — нарядиться в такую одежду и пойти на свидание с привлекательным мужчиной.

Мужчиной, который не является наркобароном.

Мужчиной, который не использовал бы невинную женщину в качестве пешки.

— Ты превзошел самого себя, Дэниел. — Нико входит в комнату, а Дэниел занят тем, что собирает свои вещи.

— Спасибо, сэр.

От приближения Нико у меня перехватывает дыхание, и я заставляю себя не ерзать под его внимательным взглядом. Когда он останавливается передо мной, я набираюсь храбрости и машу рукой, показывая на себя.

— Я соответствую дресс-коду?

Он наклоняет голову в сторону, внимательно осматривает меня, а затем качает головой.

— Нет. Не хочу этого говорить, но чего-то не хватает.

Дэниел в тревоге вскидывает голову и застывает на месте, сжимая руками ручки своих наборов, наполненных косметикой и парикмахерскими принадлежностями.

— Сэр?

Нико не сводит с меня глаз, отмахиваясь от Дэниела.

— Все в порядке. Можешь идти.

— Хорошо. — Дэниел исчезает из спальни, оставляя нас с Нико наедине.

Я в замешательстве оглядываю себя.

— Я надела то, что ты дал мне… Я осекаюсь, когда он вынимает руку из кармана и показывает великолепное бриллиантовое колье. Я поднимаю глаза на него, и в моем голосе звучит нерешительность. — Я не знаю, стоит ли мне его надевать.

Край его губ дергается.

— Хорошо, что я знаю, что тебе стоит.

Я вздыхаю. Конечно, все всегда сводится к его высокомерию и высокопарности. Он подходит ко мне сзади, чтобы застегнуть ожерелье на моей шее, и я напрягаюсь, настолько сильное тепло исходит от него. Мозолистые кончики пальцев касаются моей шеи, и я не могу подавить резкий вздох от его прикосновения.

— Тебе надо привыкнуть к моим прикосновениям, — бормочет он, застегивая ожерелье.

Подойдя ко мне лицом, он проводит пальцем по кончикам волос, которые касаются моей челюсти. Глаза, сверкающие затаенным теплом, встречаются с моими.

— Нужно убедить всех, что мы вместе.

Я замираю на месте, пока он наклоняет голову и прижимается губами к моему обнаженному плечу. Мой рот приоткрывается, прежде чем я заставляю себя закрыть его, пытаясь выровнять дыхание. Что такого в этом человеке, что заставляет мое тело бунтовать? Он же главарь картеля, ради всего святого.

— Я должна кое-что сказать тебе. — Мои слова звучат торопливо, и, когда он отступает на шаг, меня охватывает отчасти облегчение, отчасти ужас.

Настороженные черты лица, насупленные брови, он поднимает подбородок.

— Что именно?

— Ректор моего университета хотел, чтобы я присутствовала на этом мероприятии вместе с деканом моего факультета. Я сказала ему, что приду со своим… парнем.

Карие глаза изучают меня, в глубине их плещется что-то неразборчивое.

— И что?

— Он спросил твою фамилию, и я ее назвала.

— Хм. Боман и Хэррод, да? — бормочет он, и я хмурюсь от удивления, что он знает их фамилии. Затем я вспоминаю, с кем именно имею дело.

Похоже, этот человек знает гораздо больше, чем я могу предположить.

Я просто киваю в ответ.

На его губах появляется коварная