Ловушка любви на празднике весны - Дарья Ву

— Совсем, — ответила я.

— Ну, тогда не будем.

Что? Так просто? Но я промолчала, подозревая, что они всё равно не отпустят. И на свой страх оказалась права. Мужчины потащили в темноту кривоватых деревьев и пообещали перерезать глотку, если закричу. Я молчала. Грудь будто сдавило, а закричать без их шипения не смогла бы. Горло перехватило от страха. Один мужчина схватил меня за руки и завёл их за спину, второй принялся поднимать мою юбку. Я содрогнулась и заплакала. Взбрыкнула ногами, надеясь попасть по кому-нибудь из напавших.

— Какая прыткая, — сказал один и перехватил мои запястья так, чтобы было удобно держать их одной рукой, а второй полез под лиф, выуживая печать, — а что у нас здесь?

— Не ваше дело, — раздался холодный голос позади.

Втроём мы посмотрели на подошедшего мужчину. Длинные чёрные волосы собраны в высокий хвост. На лице маска, будто полупрозрачная. Из-под неё смотрели два тёмных, не разобрать цвета, узких глаз. Над ней в волосах виднелись небольшие витые рога. Резкие черты лица придавали мужчине хищности.

— Отпустите девушку, — попросил он, как бы невзначай опуская правую руку на рукоять тонкого меча и смыкая на ней когтистые пальцы.

Я вздрогнула и испугалась не меньше мужчин, напавших на меня. Даже больше. Ведь один из них, кажется, страха не ведал вовсе.

Он выкрикнул ругательство и с ножом в руке рванулся к тенери. Лезвие описало дугу перед лицом ухмыльнувшегося противника. Нападавший резанул сверху вниз. Снова промах! Тенери увернулся вполоборота. Ударил нападавшего локтем в живот. Второй удрал, а я упала на сырую и холодную землю. Вздрогнула, услышав хруст и одновременно с ним крик. Не знаю когда, но тенери успел сломать руку неудачливому негодяю и выбить из неё нож. Тот рванулся, а мой спаситель ударил его по голове. Негодяй рухнул лицом вниз.

— Ты в порядке? — спросил меня тенери, который так и не обнажил меча.

— Д-да, — я кивнула, не сводя взгляда с поверженного. — А он?

— Беспокоишься? — удивление в его голосе не скрылось от меня. — Всего лишь без сознания.

— И что с ним станет?

— Стражи порядка решат, — пожал плечами. — Меня больше беспокоишь ты.

Я удивлённо посмотрела на него. Из-под маски меня изучали холодные тёмные глаза. Тенери снял расшитый золотыми нитями кафтан и накинул на меня. Тепло, сохранившееся в его одежде, окутало меня. Я вдруг поняла, как сильно этому рада. И только теперь заметила, что подрагивала от прохладного ветра. Спаситель же внимательно осматривал меня, ища ушибы или ссадины.

— Спасибо, — я опустила взгляд, кутаясь в кафтан.

— Не стоит. Где ты живёшь? Я провожу.

— О, нет нужды.

— Очень даже есть.

От удивления я икнула. Для незнакомца он излишне беспокоился обо мне. Это странно нервировало.

— Я не маленькая и сама доберусь! — грозно, как могла, пискнула я и скинула кафтан под ноги удивлëнного спасителя.

Развернулась, не думая прикрывать порвавшуюся до середины бедра юбку. Гордо зашагала прочь, понятия не имея, в какую сторону идти. За спиной послышался удручённый вздох. Потом меня поймали за локоть.

— Не глупи, — настоятельно попросил он, возвращая на мои плечи кафтан. — Ты шокирована и сбита с толку.

— Спасибо, что спас, но я бы и сама справилась, — ответила, разозлившись ещë больше. — В подачках не нуждаюсь.

Я вскинула подбородок и скрестила руки, притопывая одной ногой. Он насильно укутал меня в кафтан и спросил, где живу, таким тоном, словно перед ним пятилетка-потеряшка.

В ответ обиженно надулась.

— Ладно, давай так, — предложила я, — скажи во сколько и где завтра можем встретиться. Верну кафтан. Идёт?

— Да, — он задумчиво кивнул. — Приходи в «Лакрицу» к трём пополудни.

Выдохнув, согласилась и повернулась на свет от каких-то фонарей. Я шла медленно, чтобы великоватый кафтан не подумал съехать и обнажить рваное платье.

— Как твоё имя? — крикнул мне вслед.

На что я обернулась и показала язык. Мужчина, казалось, всё ещё надеялся, что я представлюсь. Что же, вполне возможно, но не сегодня. Когда окончательно определюсь с именем для праздника, тогда и назовусь.

— Ну же, как мне тебя называть? — настойчиво спросил мужчина.

— Да хоть зайцем, только не стреляй, — обнаглела я и ускорила шаг.

Мимо проносились магические светлячки, проходили воркующие парочки. Я слышала весëлые голоса и лëгкое поцокивание женских каблуков.

Людей почти не осталось, мэо тоже были в меньшинстве. Празднующие веселились, наслаждались началом двухнедельного отдыха. Большинство взяли отгулы на весь праздник, только торговцы и лекари продолжали работать, и стражи порядка. Последние тоже встречались на моём пути, они ходили в основном по двое, но бывали и одиночки. В чёрных строгих плащах и того же цвета обуви. С нашивками на груди и дубинками у поясов. Проходя мимо них, я чуть ускоряла шаг и проверяла иногда рукой: скрыта семейная печать, или выпала из декольте?

Я переживала и ждала нового дня. Позабыла о том, что хотела посмотреть утром на запуск птиц, поучаствовать. Мысли о напавших мужчинах, о спасшем меня темноволосом тенери и о незнакомой «Лакрице» затмили все остальные. Про последнее я надеялась узнать у Мии и не заметила, как провалилась в сон. В нëм спасший меня тенери оказался тем самым вельможей из детских воспоминаний.

Поднял меня противный треск. Он ворвался в голову и вытеснил образы ватных облаков. Треск нарастал, угрожал и злил. Становился всё сильнее, сильнее, сильнее! И прекратился. Не веря ушам, я открыла глаза и приподнялась на локтях. За окном стояла темень. Бодрая Мия потягивалась и велела мне вставать.

— Зачем?

— Покажем Яри дорогу к нашему городу, — заявила подруга и выскользнула за дверь. — Тебе чай или кофе?

— Шоколад, — прохрипела я спросонья.

Спустя час мы кутались в жёлтые шали на площади перед фонтаном. Мия в белом платье, а я в бежевом. Вокруг нас толпились другие празднующие. Кто-то снимал покрывала с клеток, пробуждая маленьких желтопёрых пташек. Они чирикали и пели, прыгали по прутьям и забавно вертели крохотными головами. Рядом со мной группа мэо затянула какую-то народную песню, весёлую и звучную. К ним присоединились новые голоса. Вдруг совсем близко раздался очень звонкий и знакомый контральто. И я улыбнулась, оглядываясь на подпевающую подругу. Песня была мне незнакома, но мотив её наполнял светом и уютом.

Скрежетнули крышки клеток. Зашуршали крылья. Я восторженно ахнула и как многие другие, подняла руки к небу, провожая стайки выпущенных птиц. Когда последняя взлетела ввысь, площадь оглушило хлопками и радостным свистом.

Сон ушёл. Наступил второй день праздника весны. Мия потянула меня обратно в дом, переодеваться.

— Тебе может и не надо, — сообщила